May 12th, 2019

Врача решили наказать за спасение умирающей соседки.

Врача решили наказать за спасение умирающей соседки.







О враче Александре Клецко из Новгородской области в России узнали после того, как он швейными иглами и ржавыми плоскогубцами зашил своей соседке рану на руке. Это произошло в отдаленной деревне, и если бы рядом не оказался опытный хирург, для женщины все могло закончиться плохо. Однако региональный Минздрав поступок врача не оценил и обвинил его в нарушении стандартов оказания помощи.

Александр Клецко: Как-то мы с женой приехали на дачу, она у нас в деревне Фалалеево Мошенского района [Новгородской области]. Навстречу соседи вышли. Одна из них поскользнулась и поранила руку о стекло. Попросили посмотреть. Знают же, что я опытный хирург. Рана оказалась глубокая, более десяти сантиметров длиной, мышцы повреждены. Здесь уже одной перевязкой не обойдешься. Нужно зашивать, и немедленно.

Сказал, чтобы вызвали скорую, так как нужна хоть и простейшая, но операция. А мне ответили, что скорой нет. Вернее, есть одна или две машины на весь район. А это 2,5 тысячи квадратных километров! Другими словами, ждать бы пришлось два часа. Да и денег, сказали, нет на такси, чтобы обратную дорогу оплатить, а ехать предстояло в город Боровичи — это 70 километров от деревни. Спросил про райцентр — село Мошенское. Там есть больница, которой я раньше руководил. Ответили, что там два врача — хирург и терапевт после тяжелого инфаркта. Это был вечер выходного дня, и хирурга требовалось еще где-то разыскивать — дома или в гостях.

Вот что мне оставалось делать? А ситуация требовала не только экстренной, но и умелой помощи. Повреждена у женщины правая рука, рабочая. От этого могли остаться проблемы на всю жизнь, да и грубый рубец, опять же, остался бы.

В итоге люди попросили, и я не отказал. Стали искать подходящий инструмент. С ним у деревенских тоже оказалось туго. Нашли только рыбацкий нож, иглы для швейной машинки, ножницы для обрезания ногтей, обычные швейные нитки и ржавые плоскогубцы. Спирта тоже не нашлось! Обрабатывал рану и инструменты одеколоном. После обработки раны потребовалось поставить дренажи, для чего приспособил целлофановый пакет из продуктового магазина.

А ведь так было не всегда, чтобы людям приходилось к заезжим дачникам за помощью обращаться. В царские времена была сформирована система земской медицины, и у советской власти хватило ума не ломать то, что работало. В СССР расширили сеть медицинских учреждений и количество медперсонала, особенно в отдалённых населённых пунктах. В эту систему просто вливали оборудование, квалифицированных врачей, машины и так далее.

Первичное звено — фельдшерско-акушерские пункты (ФАП). В советское время они были в каждом крупном селе. В них работали достаточно грамотные и опытные фельдшера. Эти люди жили в тех же селах и знали каждого жителя практически с рождения. ФАПы брали на себя большинство случаев, не требующих квалифицированной медицинской помощи, вели беременность и принимали роды. Это было нормой.
Фельдшеры были как рядовые солдаты в армии. Операция, которую я тогда сделал, когда ко мне пришла женщина с порезанной рукой, обработать и зашить, — это как раз уровень фельдшера, а не травматолога с большим стажем работы.
Второе звено — это участковые больницы при сельсоветах. Там уже был хирург и терапевт или хотя бы один хирург, но, как известно, человек с дипломом хирурга имеет право работать терапевтом. А наоборот нельзя. В этих больницах делали достаточно серьезные операции. Особенно по нынешним меркам, когда вся ерунда стала представляться чем-то очень сложным. Аппендицит, грыжа, геморрой, мелкие травмы — этой азбукой русской хирургии занимались в участковых больницах. За это медалей не давали.

Лично знал хирурга, работавшего в такой больнице. Ему привезли пациента с ножевым ранением в сердце. Врач сделал местную анестезию, вытащил нож, сделал торакотомию — то есть вскрыл грудную клетку через грудную стенку (там сразу спадается легкое, и надо потом его расправить), зашил дырку в сердце. До города бы этого больного не довезли. Однако местные жители запомнили не столько эту операцию, которую врач провел в одиночку, сколько то, что было после: он выпил стакан спирта, сел на лошадь и поехал в сельский клуб кино смотреть. Этот человек меня учил оперировать.

Дальше существовало звено больниц в районных центрах, где оказывалась помощь на гораздо более высоком уровне; затем следовал уровень специализированной медпомощи — областные больницы; и были еще всесоюзные или республиканские центры — к примеру, институт Бакулева. Там работали лучшие из лучших, занимались сверхсложными задачами.

В 2007 году, когда я уходил с поста главврача центральной районной больницы в Мошенском, у меня оставались 18 фельдшерско-акушерских пунктов. В районной больнице работали 22 врача, многие с высшими категориями. Еще работала участковая больница в селе Ореховно, которое находится в отдалении от райцентра — 80 километров. Там было два врача и стоматологический кабинет. В ЦРБ было восемь машин скорой помощи, и еще две — в Ореховно.
А сейчас, 12 лет спустя, осталась одна или две машины на весь район площадью 2,5 тысячи квадратных километров, два врача и пять медсестер. На минуточку, здесь 6,5 тысячи человек живет, без учета дачников. Это похоже на то, как Христос накормил несколько тысяч человек пятью хлебами и двумя рыбами…
ЦРБ закрыта, потому что с сотрудниками больницы договоры не заключили. Они поработали месяц бесплатно, а потом перестали. Только в приемном покое сидит медсестра, которая следит, чтобы оттуда не вынесли оставшееся оборудование. ФАПов осталось только семь, в каждом из них работает один фельдшер, который вынужден обслуживать по два или три участка. Большинство зданий ФАПов проданы.

Я мог бы, наверное, сам отвезти ту пострадавшую в город Боровичи — это 70 километров, напомню. Но там замученный дежурный хирург-травматолог, который ночью работает один на пять районов. Чего же я буду грузить парня? Я русский хирург, получивший красный диплом и давший клятву Гиппократа.

Есть граница, за которую доктор не может переступить: если тебя попросили о помощи — ты не можешь отказать.





https://tsar-ivan.livejournal.com/791227.html





В Липецкой области блогера арестовали по делу об оскорблении прокурора

Об этом сообщает «Новая газета». Супруга Дмитрия Пашинова рассказала, что Мировой суд рассматривает это дело ещё с конца прошлого года. Решение об аресте было принято заочно в апреле. Узнав о заочном аресте, блогер направился обжаловать решение, после чего и был задержан.

Причиной преследования стали слова в адрес бывшего зам.прокурора Добровского района Липецкой области Андрея Пажетных, который сейчас является зам.главы прокуратуры одного из районов Липецка. Как отмечает газета, Пашинову инкриминируют фразу: «Вы не достойны носить погоны, потому вы чмо и козёл».

источник

Теперь понятно, куда уходят деньги из России...

Трое россиян вошли в десятку богатейших резидентов Великобритании

Британская воскресная газета The Sunday Times опубликовала рейтинг самых богатых налоговых резидентов Великобритании, включив в первую десятку трех «россиян».

Так, на восьмом месте оказался «российский» бизнесмен Алишер Усманов, чье состояние оценивается в 14,73 миллиарда долларов. В прошлом году в данном рейтинге он также занимал восьмую строчку.

На девятом месте - Роман Абрамович с 14,58 миллиарда (годом ранее бизнесмен занимал 13-ю строчку), пишет ТАСС. Впервые в этот рейтинг вошел Михаил Фридман, он занял 10 строчку с 14,1 миллиарда долларов.

Что же касается первого места, то его заняли индийские предприниматели Шри и Гопи Хиндуя (28,5 миллиарда долларов). По сравнению с прошлым годом, они увеличили состояние на 1,76 миллиарда. Лидер 2018 года Джим Рэтклифф сместился на третью строчку (23,58 миллиарда).

Англичане безнадежно отстали... 

Кстати, теперь понятно, куда уходят деньги из России...

источник