September 12th, 2019

2

Прелюдия: Кадровый погром.

Настроения пятой колонны – после войны 1
Благодаря Второй Мировой Войне США заняли нишу старого промышленно-финансового гегемона капи-талистического мира – Великобритании, во время войны СССР боролся протии Западной Европы объеди-нённой под эгидой Гитлеровской Германии, причём СССР и США общими усилиями вели игру против Бри-тании, а все втроём против Гитлеровской Германии, перед окончанием воны США продемонстрировали своё превосходство ещё и военное взорвав над Хиросимой и Нагасаки урановые бомбы. Такая демонстрация силы стала предупреждением об отходе от стратегии изоляционизма и переходу к мировой гегемонии, перед взрывом бомб при загадочных обстоятельствах умер Франклин Делано Рузвельт и его место занял вице-президент Гарри Трумэн, глобальные элиты избрали себе новый инструмент для проведения собственной агрессивной политики. Ещё в мае 45г. представители уходящего гегемона – представители глобальных элит, в лице У.Черчилля, планировали операцию «Немыслимое» развернув свои войска и используя сдавшиеся германские дивизии разгромить СССР, правда, просчитав ситуацию и поняв несостоятельность такого плана решили отложить до момента возможного превосходства сил, не переставая планировать всевозможные силовые сценарии силового свержения государственного строя в СССР, тем временем как представители глобальных элит братья Даллесы предложили в дополнение к доктрине ядерного шантажа ещё и доктрину тайной войны путём саботажа и диверсий как идеологических – так и непосредственно. Если в СССР опираясь на Марксистское учение ждали кризиса перепроизводства в США и разрухи в Великобритании и Западной Европе – как возможность передышки после столь разрушительной войны и надеясь на помощь в восстановлении обещанную ещё при Рузвельте получили совсем противоположное, получив ядерную дубину в свои руки США решили наплевать на решения Потсдамской конференции и фактически саботировали её где только возможно, одновременно сплачивая вокруг себя мир капиталистических государств. Осознав предкризисное состояние нового носителя гегемонии глобальные элиты, им дал подсказу 1946-1947 самые тяжёлые года для западной Европы и разрушенных стран Азии, применив план Маршала сбросили свой кризис на них через выдачу кредитов на закуп собственных товаров при выполнении определённых политических требований главное из которых – не допуск коммунистов в прави-тельственные структуры. Только после начала выполнения плана Маршала руководство СССР окончательно убедилось в военной агрессивности США – хотя по предварительным договорённостям с союзниками наде-ялись лишь на конкурентные отношения. Фактически, так называемый, Запад перешёл к противостоянию мировых систем капитализма и социализма, причём первые сразу определились – противостояние на смерть.
Противостояние мировых элит определило последующую международную политику, как противостояние зубров капитализма и тех кто вышел из низов Советского народа поднявших страну из руин Первой Мировой, Революции, и Гражданской войн ещё и преодолев – выйдя победителем из Второй Мировой Войны. Вторая Мировая война ввергла разрушенную страну в эпоху 1937 года – в силу международной напряжённости, именно разрушенную и в дополнение к тому в сельском хозяйстве в эпоху НЭПа – в силу эйфории от победы, а победа требовала закрепления на международной арене.
Народы СССР вынеся все тяготы мобилизационной экономики и войну надеялись передохнуть, чего ему не позволило противостояние политических систем. Среди интеллигенции бродили как пережитки прошлого, так и у некоторых склонность к предательству.

СПЕЦСООБЩЕНИЕ B.C. АБАКУМОВА И.В. СТАЛИНУ ОБ АРЕСТАХ ЧЛЕНОВ ГРУППЫ «СОЮЗ БОРЬБЫ ЗА СВОБОДУ».
28 октября 1946 г.
№ 1575/а
СОВЕТ МИНИСТРОВ СССР Товарищу СТАЛИНУ И.В.
Управлением МГБ по Ставропольскому краю выявлена и ликвидируется антисоветская группа, именовавшаяся «Союз борьбы за свободу» и состояв¬шая из комсомольцев — жителей районного центра села Александровское. Пока арестовано 8 наиболее активных участников группы, в том числе: ЗАПОРОШЕНКО А.П., 1929 года рождения, член ВЛКСМ, со средним образованием, без определенных занятий;
КУЗНЕЦОВ В.Г., 1927 года рождения, член ВЛКСМ, студент Александ¬ровского сельскохозяйственного техникума;
КУЗУБОВА В.П., 1927 года рождения, член ВЛКСМ, со средним образо¬ванием, без определенных занятий.
Допросом установлено: антисоветская группа была создана в апреле 1945 года по инициативе ЗАПОРОШЕНКО и КУЗНЕЦОВА под названием «Общество разбитых оков» и к июлю 1946 года в ее составе насчитывалось 20 членов ВЛКСМ.
На неоднократных сборищах группы обсуждался вопрос о том, что в на¬стоящее время политика ВКП (б) якобы находится в противоречии с учением МАРКСА — ЛЕНИНА о коммунизме, возводилась клевета против главы со¬ветского правительства и высказывались практические намерения активиза¬ции антисоветской деятельности.
В июле с.г. был избран руководящий штаб антисоветской группы, в кото¬рый помимо ЗАПОРОШЕНКО и КУЗНЕЦОВА вошел ученик 9 класса сред¬ней школы МАЛАХОВ (устанавливается), а сама группа переименована в «Союз борьбы за свободу».
Присутствующие на сборище дали клятву проводить активную антисовет¬скую работу и не выдавать друг друга органам власти.
Практическая вражеская деятельность «Союза» выражалась в систематиче¬ском изготовлении и распространении листовок антисоветского клеветниче¬ского содержания.
Так, в мае 1945 года участники группы расклеили и разбросали в селе Алек¬сандровском 30 изготовленных от руки антисоветских листовок, призывав¬ших население к вооруженному восстанию.
В июле с.г. участники группы изготовили 24 антисоветские листовки и ночью расклеили их в том же селе. Одновременно произвели антисоветские надписи на стенах здания школы, магазинов и правлении колхоза.
На сборище, происходившем в сентябре с.г., участники «Союза борьбы за свободу» вновь приняли решение о выпуске антисоветских листовок и изда¬нии своей газеты «Искра свободы», однако в связи с арестами эти намерения осуществлены не были.
Распространенные листовки в обоих случаях Александровским районным отделением МГБ были своевременно обнаружены и изъяты.
Следствие по делу арестованных продолжается.
АБАКУМОВ
ЦА ФСБ РФ. Ф. 4 ос. Оп. 4. Д. 16. JI. 56—57. Копия. Машинопись.

СПЕЦСООБЩЕНИБ B.C. АБАКУМОВА И.В. СТАЛИНУ
О ПОДГОТОВКЕ ФАЛЬСИФИКАЦИИ В ХОДЕ ИЗБИРАТЕЛЬНОЙ КАМПАНИИ В ВЕРХОВНЫЙ СОВЕТ УССР
12 февраля1947 г.
№ 2008/а Сов. секретно
СОВЕТ МИНИСТРОВ СССР Товарищу СТАЛИНУ И.В.
По сообщению Министерства государственной безопасности Украинской ССР, в период подготовки к выборам в Верховный Совет УССР со стороны
секретаря Сталинского райкома КП (б)У города Запорожья МИХАЙЛЕНКО имели место извращения Сталинской Конституции.
МИХАЙЛЕНКО назначил в каждой избирательной комиссии Сталинского избирательного округа уполномоченных райкома КП(б)У, которым предложил получить у председателя Окружной избирательной комиссии бюллетени в ко¬личестве 10 % к общему количеству избирателей и при подсчетах результатов голосования заменить бюллетени избирателей, голосовавших против.
Председателям участковых избирательных комиссий Сталинского избира¬тельного округа были даны указания: не класть в кабины карандаши или оставлять их неочиненными, создавать обстановку, при которой избиратели после получения бюллетеней лишались бы возможности заходить в кабины, а непосредственно направлялись к урнам.
К выполнению своих указаний МИХАЙЛЕНКО привлек работников Ста¬линского райкома КП(б)У и значительную часть партийного актива.
На замечания ряда коммунистов о том, что подобные действия являются нарушением положения о выборах, работники райкома утверждали, что та¬кие «установки» они дают от имени ЦК КП(б)У и Запорожского обкома КП(б)У.
Выполняя эти «установки», секретарь парткома завода № 478 КАНДИЙ
2 февраля с.г. созвал коммунистов-доверенных на избирательные участки и, сообщив указания, полученные от МИХАЙЛЕНКО, заявил, что председате¬ли участковых избирательных комиссий должны будут добиться того, чтобы лишить избирателей возможности вычеркнуть кандидатуру в бюллетенях, для чего необходимо сопровождать избирателей прямо к урне, минуя кабину.
2

Прелюдия: Кадровый погром.

Настроения пятой колонны – после войны.2
На этом же совещании КАНДИЙ сказал: «Учтите, что я вам такой уста¬новки не давал. Не давал вам такой установки и партийный комитет завода. Тот, кто попадется, тот сам будет выкладывать партийный билет, — такова установка сверху».
Аналогичные установки КАНДИЙ давал 3 февраля с.г. на совещании председателей участковых избирательных комиссий на заводе № 478.
1 февраля с.г. в Сталинский РК КП(б)У был вызван секретарь партбюро Управления МГБ по Запорожской области майор ГРОХОВ, которому зав. оргинструкторским отделом райкома ЧЕРЕПАНОВ объявил, что он при¬крепляется к 27 избирательному участку.
После этого ЧЕРЕПАНОВ в присутствии помощника секретаря РК КП (б)У СВАТИКОВА, инструкторов СТАЧАК и ЕФИМОВОЙ сказал ГРОХОВУ, что председателю избирательной комиссии будут выданы лишние бюллетени для подмены бюллетеней, признанных недействительными, и тех, в которых окажутся вычеркнутыми фамилии кандидатов.
Как заявил ЧЕРЕПАНОВ, подмену бюллетеней ГРОХОВ должен произвес¬ти совместно с председателем участковой избирательной комиссии во время подсчетов голосов.
На вопрос ГРОХОВА о том, от кого исходит такая установка, ЧЕРЕПА¬НОВ сослался на указания секретаря Запорожского обкома КП(б)У тов. Брежнева.
Об указанных фактах было сообщено секретарю обкома КП (б)У тов. БРЕЖНЕВУ, который отстранил МИХАЙЛЕНКО от руководства подготов¬кой к выборам.
Об изложенном информирован Центральный Комитет КП (б)У Украины.
АБАКУМОВ
ЦА ФСБ РФ. Ф. 4 ос. Оп. 5. Д. 5. JI. 558—559. Копия. Машинопись.

СПБЦСООБЩБНИЕ B.C. АБАКУМОВА И.В. СТАЛИНУ О ПРОФЕССОРЕ И.Е. ИЛЬИНСКОМ С ПРИЛОЖЕНИЕМ СПРАВКИ (8)
22 марта 1947 г.
№ 2312/а
Совершенно секретно
СОВЕТ МИНИСТРОВ СССР Товарищу СТАЛИНУ И.В.
Министерством Государственной Безопасности СССР разрабатывается профессор ИЛЬИНСКИЙ И.Е., член ВКП(б) с 1914 года, до последнего вре¬мени работавший преподавателем политэкономии в Военной академии им. Фрунзе.
Агентурными материалами и оперативной техникой устанавливается, что ИЛЬИНСКИЙ является активным врагом советского народа, высказывается за реставрацию в СССР капитализма, ликвидацию колхозов и возрождение кулачества, возводит гнусную клевету и измышления против руководителей ВКП(б) и Советского правительства.
Более подробно о вражеской деятельности ИЛЬИНСКОГО видно из при¬лагаемой при этом справки.
МГБ СССР считает необходимым ИЛЬИНСКОГО И.Е. арестовать. Прошу Вашей санкции.
АБАКУМОВ
Совершенно секретно
Справка
На ИЛЬИНСКОГО Илью Евсеевича
ИЛЬИНСКИЙ И.Е., 1893 года рождения, уроженец гор. Бендеры, еврей, член ВКП(б) с 1914 года, с высшим образованием, профессор политэконо¬мии, быв. преподаватель политэкономии Военной Академии им. Фрунзе, в настоящее время нигде не работает.
Министерство государственной безопасности СССР располагает агентур¬ными данными, что ИЛЬИНСКИЙ, будучи резко антисоветски настроен, в кругу близких ему лиц с вражеских позиций высказывается о внутренней и внешней политике Советского правительства и возводит гнусную клевету, различные измышления и похабщину против руководителей ВКП(б) и совет¬ского государства.
Питая ненависть к существующему в СССР государственному строю, ИЛЬ¬ИНСКИЙ восхваляет врагов народа, систематически высказывается за введе¬ние в стране частной торговли и ликвидацию колхозов, клевещет на совет¬скую действительность и условия жизни трудящихся в Советском Союзе.
В марте с.г. ИЛЬИНСКИЙ говорил:
«Недавно я говорил с одним экономистом. Он подсчитал, что бюджет 1913 года в России составлял 3 миллиарда и вот он разделил эти 3 миллиарда на 120 миллионов человек тогдашнего населения, получилось по 21 золотому рублю на каждого жителя.
Теперь мы подсчитали с ним, что если наш многомиллиардный (300— 400 миллиардов) бюджет обратить на золотые рубли, то весь наш теперешний социалистический «огромадный» бюджет будет равен 2,5 миллиарда золотых рублей — меньше чем бюджет старой царской, отсталой, крестьянской Рос¬сии. Если поделить этот бюджет на 170 миллионов человек теперешнего на¬селения, то выйдет по 11 рублей на голову — вот какая картина.
30 лет скрипели, трудились, кричали, а в конце концов шиш с маслом. Вот тебе и социализм, вот тебе и передовое в мире государство! И так во всем. Одно вранье, похвальба».
Обсуждая внутреннее положение в стране, ИЛЬИНСКИЙ неоднократно клеветнически утверждал, что СССР находится в тяжелом экономическом положении и для того, чтобы спасти страну от «гибели», нужно ввести новую экономическую политику.
При этом ИЛЬИНСКИЙ заявлял: «Единственный выход — это допустить некоторый «НЕОНЭП». Но сде-лать это не боялся ЛЕНИН, хотя мы тогда были и беднее, и слабее в между¬народном отношении. Но СТАЛИН боится того, что может быть от этого.
...Ведь мужичок колхозный получит свободу и фундамент, на котором сто¬ит советская власть, — рухнет*.
Если допустить НЭП, то тысячи и миллионы арестованных во время лик¬видации кулака и сидящие в ссылке и концлагерях восстанут. СТАЛИН чув¬ствует это и не идет на НЭП, боится.
В ноябре 1946 года, в беседе с нашим источником, ИЛЬИНСКИЙ говорил:
«Колхозы — это ахиллесова пята сталинского режима. ЛЕНИН учил, что надо медленно втягивать крестьянство в колхозы.
Сельскохозяйственная страна — Россия имеет голод благодаря колхозам, ибо всякое другое хозяйство справилось бы с засухой.
...Сейчас надо «НЕОНЭП» без колхозов, со свободной торговлей и част¬ным капиталом».
Скатившись в лагерь врагов Советского Союза, ИЛЬИНСКИЙ высказы¬вается за реставрацию в стране капитализма, что в СССР необходимо появ¬ление нового класса — кулачества, выступление которого, как заявляет ИЛЬИНСКИЙ, «поможет спокойно, без бунта, ликвидировать сталинский режим».
В мае 1946 года, беседуя с другим нашим источником, ИЛЬИНСКИЙ за¬являл:
«Мы дожили до того положения, что у нас полицейский режим гораздо большего предела достиг, чем в фашистской Германии.
В Германии, при Гитлере, была политическая дискуссия... А у нас совер¬шенно одно и то же, что в одной газете, то и в другой. Выбраться за границу и там сказать всю правду о Советском Союзе — нельзя.
...СТАЛИН до 1941 года заигрывал с Гитлером и топил социалистов, в результате чего укрепил Гитлера. Теперь СТАЛИН боится гитлеровской ре¬акции и заигрывает с буржуазными партиями, топя марксизм и предавая ленинизм».
В связи с выборами в Верховный Совет СССР ИЛЬИНСКИЙ клеветни¬чески утверждал, что массы «абсолютно индифферентны» к выборам.
«В стране, — говорил ИЛЬИНСКИЙ, — затыкают рот... если нет классов и партий, зачем играть в демократию. Проще и честнее было бы не устраи¬вать избирательной комедии».
Оценивая с антисоветских позиций международное положение Советского Союза, ИЛЬИНСКИЙ сказал:
«Референдум во Франции показывает, что спадает волна левых настроений после войны. Но это не полный вывод из выборов во Франции. Основной вывод — это начало конца советской власти и у нас.
...Во Франции была поставлена на голосование реакционная конституция, разработанная МРП. Социалисты голосовали против, а коммунисты, преда¬тели ленинизма, голосовали вместе с МРП.
...Во Франции коммунисты будут разбиты, лейбористы уйдут в Англию, Америка встанет на путь правильного понимания, что СТАЛИН мешает жить и служит единственной препоной на пути к монопольному мировому господ¬ству.
Все окружение Советского Союза под руководством Америки сделает ког¬да-либо решительные выводы.
...Прав ЛАСКИ, который после беседы со СТАЛИНЫМ утверждал, что Октябрьская революция отбросила Россию на сто лет назад.
...Советская власть очень скоро развалится... Самое большее она просу¬ществует один-два года».
Развивая свои вражеские взгляды по этому вопросу, ИЛЬИНСКИЙ вы¬сказывал гнусные измышления и похабщину по адресу товарища СТАЛИНА, заявляя:
«...Неминуема заваруха в кремлевской верхушке. Соратники СТАЛИНА перегрызутся и уничтожат друг
2

Прелюдия: Кадровый погром.

Настроения пятой колонны – после войны 3
друга. Этим обстоятельством надо воспользо¬ваться и уничтожить советский режим».
Далее ИЛЬИНСКИЙ говорил:
«СТАЛИН сосредоточил всю власть в своих руках. Этого не было в исто¬рии. Даже ассирийский деспот Химмобураби не идет ни в какое сравнение со СТАЛИНЫМ, который его перещеголял».
Высказывая клевету против руководителей ВКП(б) и Советского прави¬тельства, ИЛЬИНСКИЙ всячески восхвалял врагов народа Троцкого, Зи¬новьева, Бухарина, Ломинадзе, Раскольникова и др.
ИЛЬИНСКИЙ сказал:
«Термидор у нас был, когда СТАЛИН уничтожил Троцкого, Зиновьева, Бухарина и других. Сейчас мы пошли дальше. Сейчас у нас полная реакция (далее следуют оскорбительные выпады по адресу товарища СТАЛИНА).
...ЛЕНИН стоял на точке зрения, что при социализме демократия отомрет, СТАЛИН ревизовал здесь взгляды ЛЕНИНА и утверждает, что при социализ¬ме демократия сохранится. Но у нас, особенно когда в 1936—1938 гг. СТА¬ЛИН совершал термидор, демократия превратилась в балаган.
Сейчас надо экономику повернуть на частные рельсы и дать пышный рас¬цвет демократии».
В феврале с.г., в беседе с источником МГБ СССР, ИЛЬИНСКИЙ, расска¬зывая о статье, помещенной в журнале «Британский Союзник» об ЭТТЛИ, возводил злобные измышления и похабщину против главы советского госу¬дарства.
В целях перепроверки имеющихся агентурных материалов о вражеской де¬ятельности ИЛЬИНСКОГО у него на квартире была организована техника* секретного подслушивания.
Этим мероприятием также подтверждается, что ИЛЬИНСКИЙ, став вра¬гом советского народа, высказывает резкое озлобление против Центрального Комитета ВКП(б) и руководителей советского государства.
Так, оперативной техникой в марте с.г. зафиксированы следующие выска¬зывания ИЛЬИНСКОГО:
«...Они же извратили. Из сочинений ЛЕНИНА самое лучшее первое под редакцией КАМЕНЕВА.
...Вот последнее издание ЛЕНИНА. Два тома получил, больше не хочу получать. Это же фальшивое».
«Возьми историю ВКП(б) (смеется). Даже если не СТАЛИН писал, так под его руководством. Это позорная вещь. Он этого просто не понимает. (Сме¬ется.) Творятся просто хулиганские вещи. Из второго издания выбросили ЕЖОВА, фигурирует только СТАЛИН — ученик Маркса».
*«Эту войну история оценивает не иначе как (следует похабщина по адресу товарища СТАЛИНА) был поставлен на русской почве, который затеял вой¬ну совершенно не нужную для России... Зачем нужна была России война? Зачем он полез в дружбу с Гитлером? История запишет о войне: эта война явилась результатом авантюризма случайной личности в истории. Авантю¬ристически толкнул людей, загубил миллионы жертв. Россия, кроме вреда, ничего не получила от этой войны»*.
«После того, как мы столько пережили за 30 лет, по существу в этой ста¬линской тюрьме, то уже ничего не страшно!»
Кроме того, ИЛЬИНСКИЙ проходит по показаниям арестованного в 1939 году и осужденного за антисоветскую деятельность бывшего работника Верховного Суда СССР Шумяцкого Я.Б.
На допросе 11 августа 1939 года Шумяцкий показал:
«В мае — июне 1939 года, встречаясь с близкими мне знакомыми... ИЛЬ¬ИНСКИМ — профессором экономических наук в МИИТе — и другими, мы говорили о том, что, несмотря на официальное выступление СТАЛИНА на XVIII-м съезде партии о необходимом и умелом использовании старых и мо-лодых большевистских кадров на руководящей работе, — старые большеви¬стские кадры отстранены от руководящей партийной и советской работы.
...У нас происходили антисоветские разговоры и на другие темы, в част¬ности мы говорили о том, что в некоторых областях хозяйственной и поли¬тической жизни страны партия сошла с большевистских принципов, а имен¬но: в области социального страхования, зарплаты, торговой политики и в ряде других областей».
АП РФ. Ф. 3. Оп. 58. Д. 208. Л. 1—7. Копия. Машинопись.

СПЕЦСООБЩЕНИЕ B.C. АБАКУМОВА И.В. СТАЛИНУ О ПЕРВЫХ ДОПРОСАХ АРЕСТОВАННОГО А.Н. БЕЛЯЕВА
26 июля 1947 г.
№ 3103/а
Совершенно секретно
СОВЕТ МИНИСТРОВ СССР Товарищу СТАЛИНУ И.В.
При этом представляю сводку о первых допросах арестованного БЕЛЯЕ¬ВА АН. — бывшего русского редактора издающегося посольством США в Москве журнала «Америка».
Допрашивает БЕЛЯЕВА заместитель начальника Следственной части по особо важным делам МГБ СССР тов. ЛИХАЧЕВ.
Следствие по делу БЕЛЯЕВА продолжается.
АБАКУМОВ
Совершенно секретно
Сводка о первых допросах арестованного английского и американского разведчика БЕЛЯЕВА А.Н.
БЕЛЯЕВ признался, что, будучи выходцем из буржуазной семьи, он с пер¬вых дней Октябрьской социалистической революции относился к советской власти враждебно, так как она лишила БЕЛЯЕВА и его семью частной соб¬ственности и тех материальных благ, которыми они располагали. Последовавшие затем аресты БЕЛЯЕВА в 1919 году — по подозрению в участии в контрреволюционной организации, сущест- вовавшей в Петроград¬ской школе военной маскировки, в 1922 году — за преступления по долж-ности и в 1934 году за гомосексуализм, а также арест его отца за антисовет¬скую деятельность в 1930 году окончательно привели его, как заявляет БЕ¬ЛЯЕВ, в лагерь врагов советской власти и впоследствии побудили к тому, что он стал заниматься шпионажем.
Говоря об этом, БЕЛЯЕВ показал, что в 1943 году он установил шпионскую связь с бывшим начальником информационного отдела редакции газеты «Британский Союзник» — англичанином БОЛСОВЕРОМ, став-шим впослед¬ствии первым секретарем английского посольства в Москве, и до последнего времени снабжал его разведывательными сведениями о внутреннем положе¬нии Советского Союза. Причем, как признал БЕЛЯЕВ, в большинстве слу¬чаев он извращал положение в СССР и преподносил все это в клеветниче¬ском, враждебном советской власти духе.
Так, зимой 1944—1945 г.г. БЕЛЯЕВ по заданию БОЛСОВЕРА передал ему подробную информацию о мероприятиях Советского правительства по переселению калмыков и ингушей, о чем ему было известно со слов кор¬респондента газеты «Правда» СТРУННИКОВА, с которым он был знаком с 1942 года.
В своей информации, по словам БЕЛЯЕВА, он охарактеризовал эти на¬циональности как враждебные советской власти, а само переселение моти¬вировал боязнью Советского правительства возможных восстаний внутри страны в связи с освобождением этих территорий от немецких захватчиков.
БЕЛЯЕВ признал, что, спекулируя этими фактами, он стремился доказать разведчику БОЛСОВЕРУ все возрастающее недовольство трудящихся масс внутренней политикой ВКП(б) и советской власти, а следовательно, и неп¬рочность Советского правительства. В тот же период времени, как показал далее БЕЛЯЕВ, БОЛСОВЕР пред¬ложил информировать его об отношениях между советскими и партийными органами, а также сообщить, являются ли выборы в Советском Союзе дей¬ствительно свободными.
Желая выслужиться перед своими иностранными хозяевами, как заявляет БЕЛЯЕВ, и нанести вред Советскому правительству, он в своей информации БОЛСОВЕРУ извратил действительное положение вещей и сообщил, что Со¬веты депутатов трудящихся являются лишь формальными органами, по¬скольку вся власть как в центре, так и на местах принадлежит партийным руководителям, которые за последние годы превратились, по существу, в диктаторов.
Касаясь свободы выборов в Советском Союзе, БЕЛЯЕВ сообщил БОЛСО¬ВЕРУ, что никакой демократии в СССР нет и весь руководящий состав пар¬тийного и советского аппарата снизу доверху назначается. Стремясь подтвердить это, БЕЛЯЕВ в своей информации утверждал, что трудящиеся массы Советского Союза в выборах органов власти принимают лишь пассивное участие, так как, будучи лишены возможности выдвигать в эти органы своих представителей, они вынуждены подавать избирательные бюллетени только за тех людей, которые предложены сверху.
Таким образом, заключал БЕЛЯЕВ, советская демократия, т.е. выборность депутатов и право отзыва этих депутатов, существует лишь на бумаге, поскольку депутаты якобы не избираются и не отзываются народом, а подби¬раются и смещаются государственным аппаратом.
Во время одной из таких встреч с БОЛСОВЕРОМ, имевшей место в конце 1944 года, последний, как показал БЕЛЯЕВ, усиленно интересовался, соот¬ветствуют ли действительности слухи о тяжелой болезни СТАЛИНА и нельзя ли получить какие-либо данные о преемнике СТАЛИНА.
Выполняя задание БОЛСОВЕРА, БЕЛЯЕВ сообщил ему, что, судя по раз¬говорам, которые ему якобы приходилось слышать в различных кругах насе¬ления, преемником СТАЛИНА, очевидно, будет МОЛОТОВ. Правда, как со¬общил далее БЕЛЯЕВ, в качестве возможных преемников СТАЛИНА в на-роде
2

Прелюдия: Кадровый погром.

Настроения пятой колонны – после войны 4
якобы упоминаются фамилии АНДРЕЕВА, ВОРОШИЛОВА и МАЛЕН¬КОВА, но что это, по его мнению, маловероятно.
БЕЛЯЕВ также признал, что помимо этих данных он передал БОЛСО¬ВЕРУ сведения о работах по расщеплению атомного ядра, производимых в СССР, а также о причинах снятия ЖУКОВА с должности заместителя мини¬стра Вооруженных Сил Советского Союза.
Конкретизируя эти факты, БЕЛЯЕВ показал, что, когда летом 1945 года БОЛСОВЕР предложил ему попытаться добыть данные о работах в области атомной энергии, БЕЛЯЕВ сообщил, что все научные работы по расщепле¬нию атомного ядра ведет академик КАПИЦА, но в силу того, что он зани¬мается самым легким элементом — гелием, его труды безуспешны, что вы¬зывает недовольство Советского правительст- ва.
На вопрос следствия — откуда ему известны эти данные, БЕЛЯЕВ ответил, что получил их от инженера МОРОЗОВА, с которым он был знаком с 1943 года по совместной литературной работе в редакции журнала «Огонек».
Больше по этому вопросу, как показал БЕЛЯЕВ, он ничего сообщить не мог, так как никаких данных о ходе работ по расщеплению атомного ядра ему собрать якобы не удалось.
Что же касается снятия ЖУКОВА с занимаемой им должности, то по этому вопросу БЕЛЯЕВ сообщил БОЛСОВЕРУ, что основной причиной, побудив¬шей правительство понизить ЖУКОВА до командующего округом, явилось обвинение его в излишней дружбе с американцами и англичанами и неспо¬собности в связи с этим провести в Германии угодную Советскому прави¬тельству политику.
Эти данные, как показал БЕЛЯЕВ, ему были известны от американцев, работавших в журнале «Америка».
Далее БЕЛЯЕВ признал, что в 1947 году он передал БОЛСОВЕРУ клевет¬ническую информацию о материальном положении советских писателей.
По этому вопросу, как показал БЕЛЯЕВ, он сообщил о существующей системе оплаты литературных трудов, налогах, взимаемых с писателей и дра¬матургов, и какой процент они получают от каждой постановки их пьес в том . или ином театре. При этом БЕЛЯЕВ указал, что известные писатели, каких в Советском Союзе насчитывается якобы единицы, еще мало-мальски обес¬печены, тогда как писатели средние обеспечиваются очень плохо, находятся в исключительно тяжелых жилищных условиях и их положение ничем не отличается от положения рабочих, жизнь которых БЕЛЯЕВ изображал в иск-лючительно мрачных красках.
Одновременно БЕЛЯЕВ сообщил БОЛСОВЕРУ о разработке Министерст¬вом финансов проекта новой оплаты литературных трудов писателей и наме¬чаемом улучшении их материального положения, о чем ему рассказывал пи¬сатель КАССИЛЬ.
Кроме того, БЕЛЯЕВ признал, что помимо БОЛСОВЕРА он с 1945 года поддерживал шпионскую связь с американским разведчиком УИЛЛИСОМ — сотрудником редакции журнала «Америка», которого также информировал о якобы тяжелых условиях работы и жизни советских писателей.
Особенно подробно БЕЛЯЕВ информировал УИЛЛИСА о материальном по¬ложении писателя СИМОНОВА, который, как он сообщил, является самым богатым человеком из числа советских писателей, о чем свидетельствует тот факт, что годовой доход СИМОНОВА составляет около двух миллионов рублей.
Далее БЕЛЯЕВ сообщил УИЛЛИСУ, что пьесы СИМОНОВА идут более чем в двухстах театрах СССР и что полтора процента из средств, выручаемых от каждой постановки его пьесы, перечисляется на счет писателя.
Попутно с этим БЕЛЯЕВ рассказал, что СИМОНОВ имеет две квартиры, дачу и четыре легковых автомашины, о чем ему было известно со слов сек¬ретаря СИМОНОВА КУЗЬКО.
Примечание: Как Вам было доложено, БЕЛЯЕВ ранее являлся литератур¬ным секретарем писателей СИМОНОВА и КАССИЛЯ.
Допрос БЕЛЯЕВА продолжается в направлении выявления его шпионских связей и разведывательных данных, которые он передал англичанам и аме¬риканцам.
25 июля 1947 г.
Совершенно секретно
Справка
на лиц, проходящих по показаниям арестованного БЕЛЯЕВА А.Н.
СТРУННИКОВ Сергей Николаевич, 1907 года рождения, уроженец гор. Херсон, русский, беспартийный, бывший фотокорреспондент газеты «Прав¬да», погиб в Полтаве 22 июня 1944 года во время налета на аэродром враже¬ской авиации.
МОРОЗОВ Александр Иванович, 1898 года рождения, уроженец гор. Фе¬одосии, русский, беспартийный, инженер электросвязи, работает внештат¬ным сотрудником журналов «Огонек» и «Смена».
КУЗЬКО Муза Николаевна, 1891 года рождения, уроженка Московской об¬ласти, русская, бывший член ВКП(б) — в 1921 году из партии выбыла меха¬нически, работает личным секретарем писателя Константина СИМОНОВА.
КУЗЬКО поддерживает близкую связь с рядом ведущих писателей и жур¬налистов, в декабре 1946 года вместе с писателями СИМОНОВЫМ, ГОРБА¬ТОВЫМ и другими выезжала в Японию.
АП РФ. Ф. 3. Оп. 58. Д. 256. JI. 144—150. Подлинник. Машинопись.

ПРОТОКОЛ ДОПРОСА ВРАЧА С.С. ЮДИНА С СОПРОВОДИТЕЛЬНОЙ ЦК ВКП(б) (22)
5 января 1949 г.
П 155 Всесоюзная Коммунистическая партия (большевиков). Централь¬ный Комитет
По поручению товарища Сталина посылается вам для ознакомления про¬токол допроса арестованного Юдина С.С. от 4 января 1949 г.
т.т. МОЛОТОВУ, БЕРИЯ, ВОЗНЕСЕНСКОМУ, МАЛЕНКОВУ, МИКОЯНУ, КАГАНОВИЧУ, КОСЫГИНУ, БУЛГАНИНУ.
ПРОТОКОЛ ДОПРОСА арестованного ЮДИНА Сергея Сергеевича от 4 января 1949 года
ЮДИН С.С., 1891 года рождения, уроженец гор. Москвы, русский, беспартийный, сын фабриканта, до ареста — главный хирург института имени Склифосовского, дейст¬вительный Член Академии медицинских на¬ук СССР.
Вопрос: На допросе 29-го декабря 1948 года вы сознались в сотрудничестве с английской разведкой, но, продолжая оставаться неискренним на следст¬вии, скрыли многие факты вашей шпионской работы.
Намерены ли вы дать исчерпывающие и откровенные показания о совер¬шенных вами преступлениях?
Ответ: Я не заслуживаю упрека в неискренности и на предыдущем допросе раскрыл все свои шпионские связи с англичанами.
Будучи по убеждениям кадетом и враждебно относясь к советской власти, в 1936 году я установил преступную связь с английским разведчиком, быв¬шим московским корреспондентом газеты «Дейли телеграф энд морнинг пост» Альфредом ЧОЛЕРТОНОМ. В ноябре 1942 года ЧОЛЕРТОН связал меня с бывшим английским послом в Москве Арчибальдом КЕРРА.
На протяжении Отечественной войны мне неоднократно довелось выез¬жать в действующую Советскую Армию в районы Ржева, Нарофоминска, Демянска, Старой Руссы, Гомеля, Бобруйска, Нарвы и на другие участки фронта.
Зная заинтересованность англичан в получении шпионских сведений во¬енного характера, при выезде на фронты путем личного наблюдения и в об¬щении с советскими генералами и офицерами я собирал разведывательные данные о Советской Армии, ее техническом оснащении и морально-полити¬ческом состоянии ее личного состава, о происходивших и намечавшихся опе¬рациях против германских войск.
Кроме того, не ограничиваясь сбором для англичан шпионских сведе¬ний, я передавал им научные труды о последних достижениях советской медицины. Мои отношения с английским послом зашли так далеко, что при встречах с ним я не только снабжал его шпионскими сведениями, но и в разговорах с враждебных позиций критиковал советское правительство и его политику, жаловался на несправедливость к себе, искал и находил у КЕРРА сочувствие и поддержку.
Добиваясь выезда за границу, я рассчитывал, по прибытии в Англию, установить личный контакт с ЧЕРЧИЛЛЕМ, а пока, воспользовавшись од¬новременным избранием меня и ЧЕРЧИЛЛЯ почетными членами Британ¬ской королевской ассоциации хирургов, тайно завязал с ним личную пере¬писку.
Вопрос: Англичан вы снабжали шпионскими сведениями в значительно большем объеме, чем показали об этом на следствии. Мы требуем до конца правдивых показаний о вашем сотрудничестве с английской разведкой.
Ответ: После допроса 29-го декабря я вспомнил еще ряд шпионских све¬дений, которые мною были переданы англичанам. В январе 1944 года я выезжал в служебную командировку в 5-ю гвардей¬скую армию, действовавшую в то время под Кировоградом. С командующим 5-й гвардейской армией генерал-полковником ЖАДОВЫМ и начальником штаба армии генерал-лейтенантом ЛЯМИНЫМ у меня установились близкие отношения. ЖАДОВ и ЛЯМИН разрешили мне беспрепятственно посещать штаб ар-мии, и я оказался в курсе оперативной обстановки в районе действия не только 5-й гвардейской армии, но и ее соседей: 7-й гвардейской армии под командованием генерал-полковника ШУМИЛОВА, 5-й гвардейской танко¬вой армии под командованием маршала бронетанковых войск РОТМИСТ¬РОВА, а также 53-й армии.
Вопрос: При обыске у вас изъята изданная генеральным штабом Красной Армии секретная топографическая карта, масштабом один километр, с нане¬сенной на нее оперативной обстановкой в январе 1944 года в районе Киро¬вограда. Вы опознаете эту карту?
Ответ: Опознаю.
Вопрос: Скажите, как к вам попала секретная карта?
Ответ: Карту мне передал генерал-лейтенант ЛЯМИН с уже нанесенной на ней оперативной обстановкой, сложившейся под Кировоградом, и указа¬нием расположения частей 5-й гвардейской и других наступавших на город армий.
Вопрос: Продолжайте ваши показания.
Ответ: Сбор мною разведывательных данных облегчался тем, что ЖАДОВ и ЛЯМИН имели обыкновение перед началом операции приглашать меня на командный пункт штаба армии.'
В моем присутствии они отдавали приказы подчиненным им частям и вы¬слушивали оперативные донесения. В результате я оказался полностью осве¬домленным о положении дел в 5-й гвардейской армии.
Вопрос: Чем объяснить, что вас, врача-хирурга, так широко осведомляли о действиях советских войск?
Ответ: ЖАДОВ и ЛЯМИН ко мне относились с доверием и не имели от меня секретов, охотно передавая мне все подробности о ходе боев за Киро¬воград. Так, ЖАДОВ по поводу происходившей в январские дни 1944 года опера¬ции мне рассказывал, что кроме 5-й гвардейской армии на Кировоград с юга наступают 5-я гвардейская танковая армия РОТМИСТРОВА и 7-я гвардей¬ская армия ШУМИЛОВА. ЛЯМИН, в свою очередь, говорил мне, что в начале наступления от РОТМИСТРОВА поступали тревожные известия. Танки не смогли сломить упорного сопротивления немцев, но потом все же прорыв был осуществлен, и РОТМИСТРОВ со своей армией, быстро продвигаясь, занял предместья Кировограда. После взятия Кировограда в деревне Грузкое, расположенной в 12-ти ки¬лометрах западнее города, собрались командующие армиями: ЖАДОВ, ШУМИЛОВ, РОТМИСТРОВ и командующий 53-й армией (фамилию не по¬мню). Совещанием руководил Маршал Советского Союза КОНЕВ. Я не замедлил выехать в деревню Грузкое.
Вопрос: Разве на совещании командующих армиями потребовалось ваше присутствие?
Ответ: Нет, но мне представилась возможность выехать на место сбора командующих армиями, и я этим воспользовался. Дело в том, что во время моего нахождения при штабе 5-й гвардейской армии медсанработники танковой армии РОТМИСТРОВА без разрешения взяли у меня вновь изобретенный мною ортопедический стол для производ¬ства хирургических операций. Я доложил о случившемся Маршалу КОНЕВУ и попросил его вмешательства. КОНЕВ в моем присутствии на совещании командующих армиями распо¬рядился, чтобы РОТМИСТРОВ отдал взятый у меня его медсанработниками ортопедический стол.
Тем временем из отрывочных разговоров в доме, где происходило совеща¬ние, я узнал о намечавшейся Корсунь-Шевченковской операции Советской Армии.
Вскоре я снова посетил командный пункт 5-й гвардейской армии и от генерала АНЦИФЕРОВА И.И. узнал, что после длительной артиллерийской подготовки советская пехота продвинуться не сумела вследствие отчаянного сопротивления немцев и активных действий их авиации. Советская же ави¬ация в этот день, как передавал мне АНЦИФЕРОВ, бездействовала, ввиду того, что аэродромы размокли от дождя и самолеты не смогли подняться в воздух.
По возвращении в Москву, в феврале 1944 года, я имел встречу с КЕРРА, во время которой передал все, что мне стало известно о действиях Советской Армии в районе Кировограда.
Обладая хорошей зрительной памятью, на имевшейся у КЕРРА карте я примерно восстановил боевую обстановку под Кировоградом, а также оха¬рактеризовал последующую Корсунь-Шевченковскую операцию Советской Армии по окружению и уничтожению крупной группировки немецких войск.
Вопрос: Как известно, в 5-ю гвардейскую армию вы выезжали дважды: вторично в январе 1945 года.
После этой поездки вы также имели встречу с КЕРРА?
2

Прелюдия: Кадровый погром.

Настроения пятой колонны – после войны 5
Ответ: Да, имел. КЕРРА я передал сведения о действиях Советской Армии на Сандомирском направлении.
Начало операции застало меня в пути. По прибытии на командный пункт 5-й гвардейской армии я выразил ЛЯМИНУ свое недовольство тем, что меня не пригласили к началу операции. ЛЯМИН извинился, сославшись на свою занятость, вследствие чего он не сумел своевременно поставить меня в из¬вестность о начале наступления. Под Ченстоховом я имел разговор с ЖАДОВЫМ, который поделился со мной планами организации переправы через Одер. ЖАДОВ уведомил меня о поступившем из Москвы, из Ставки Верховного Главнокомандующего, приказе, гласившем, что всем бойцам и командирам, первым переправившимся на ту сторону Одера, будет присваиваться звание Героя Советского Союза. При поездке в 5-ю гвардейскую армию в январе 1945 года мне удалось собрать наиболее обстоятельную информацию о положении дел на фронте и снова увезти с собой карту оперативной обстановки в ряде районов на Сан-домирском.
Вопрос: Вам предъявляется изъятая у вас при обыске секретная топогра¬фическая карта, в масштабе два километра, с нанесенной на ней оперативной обстановкой в январе 1945 года на Сандомирском направлении, западнее Сандомира, а также в районах Кельце, Ченстохова, Люблинец, Сосновец и Краков. Уточните, как попала к вам эта карта?
Ответ: Карта, как и в первом случае, была передана мне генералом ЛЯМИНЫМ.
Вопрос: Говорите правду, ЛЯМИН был осведомлен о вашей шпионской связи с англичанами?
Ответ: Нет, он этого не знал, но мне удалось его провести за нос и с его помощью получить доступ к сведениям, составляющим важную военную и государственную тайну. По возвращении в Москву о ходе Сандомирской операции и организации переправы советских войск через Одер я также проинформировал КЕРРА, который попросил разъяснить ему обстановку по карте, что мною и было сделано. Вот те дополнения, которые мне хотелось сделать, чтобы полностью оха¬рактеризовать свою преступную связь с англичанами и содержание шпион¬ских сведений, которые я передавал им.
Вопрос: Арестованная нами ВОДОВОЗОВА М.В., служившая курьером у корреспондента английского агентства «Рейтер» КИНГА, показала, что в на¬чале 1944 года через нее вы добивались встречи с КЕРРОМ.
Свидание с КЕРРОМ потребовалось вам, чтобы снабдить его добытой в 5-й гвардейской армии шпионской информацией?
Ответ: С КЕРРОМ весной 1944 года я действительно встретился и передал ему сведения, полученные мною в штабе 5-й гвардейской армии, но не по¬мню, чтобы это свидание было устроено Майей ВОДОВОЗОВОЙ.
Вопрос: В таком случае сама ВОДОВОЗОВА напомнит вам обстоятельства, предшествовавшие вашей встрече с КЕРРА.
(Вводится арестованная ВОДОВОЗОВА М.В.)
Вопрос М. ВОДОВОЗОВОЙ: Ранее вы показали, что являлись связником между англичанами и ЮДИНЫМ, и в начале 1944 года по просьбе ЮДИНА организовали ему встречу с КЕРРА. Так ли это?
Ответ: Встреча ЮДИНА с КЕРРА была устроена мною через Гарольда КИНГА, московского корреспондента английского агентства «Рейтер», у ко¬торого я работала на поручениях, курьером.
Вопрос М. ВОДОВОЗОВОЙ: Между тем ЮДИН отрицает ваши показа¬ния. Напомните ему об этом случае.
Ответ: После ареста моей матери ВОДОВОЗОВОЙ Н.Д., являвшейся сек¬ретарем московского корреспондента английской газеты «Дейли телеграф энд морнинг пост» Альфреда ЧОЛЕРТОНА, ЮДИН на время прекратил бы¬вать у нас на дому, но я продолжала посещать его квартиру в доме № 3 по Колхозной улице.
ЮДИН в одно из посещений его квартиры обратился с просьбой, чтобы я через КИНГА устроила ему встречу с КЕРРА. Я согласилась и в тот же день передала КИНГУ просьбу ЮДИНА.
На следующий день КИНГ сообщил, что английский посол примет ЮДИ¬НА, о чем я и поставила его в известность.
Вопрос ЮДИНУ: Как видите, ВОДОВОЗОВА утверждает, что она явилась посредником в организации вашей встречи с английским послом в Москве КЕРРОМ.
Вы это признаете?
Ответ: Да, действительно, об одной из встреч с КЕРРА я договорился через Майю ВОДОВОЗОВУ.
Вопрос ЮДИНУ: Какие еще шпионские поручения выполняла ВОДОВО¬ЗОВА М.В.?
Ответ: Как я уже показывал на предыдущем допросе, через Майю ВОДО¬ВОЗОВУ в начале 1944 года я тайно направил письмо ЧЕРЧИЛЛЮ. По моей просьбе ВОДОВОЗОВА передала это письмо КИНГУ с тем, что¬бы он вручил его КЕРРУ. Больше к услугам ВОДОВОЗОВОЙ я не прибегал.
Вопрос М. ВОДОВОЗОВОЙ: Верно ли это?
Ответ: Неверно. В адрес КЕРРА я передала от ЮДИНА не один, а три пакета: первый раз — в конце 1943 года и дважды — в начале 1944 года, включая и письмо ЧЕРЧИЛЛЮ. Помню, что ЮДИН, вручив мне первый пакет, сам подвез меня на авто¬машине к гостинице «Метрополь», где проживал КИНГ, и подождал пока я не вернулась, сказав, что его поручение выполнено. Всякий раз при передаче пакетов в адрес КЕРРА ЮДИН предупреждал меня, чтобы я соблюдала осторожность и при последующих переговорах с ним по телефону относительно выполнения его поручения англичан по фа¬милиям не называла, а лишь в завуалированной форме давала понять о со¬стоявшихся встречах с ними.
Вопрос ЮДИНУ: Выясняется, что не один, а три раза вы прибегали к услугам ВОДОВОЗОВОЙ при тайной передаче документов КЕРРА.
Вы подтверждаете это?
Ответ: Подтверждаю. Через Майю ВОДОВОЗОВУ я трижды передавал КЕРРА пакеты.
Вопрос ЮДИНУ: Что в них содержалось?
Ответ: В одном письмо ЧЕРЧИЛЛЮ, а в двух остальных — рукописи, в которых излагались последние достижения советской медицинской науки, но какие точно, сказать сейчас затрудняюсь, так как научные труды КЕРРА я передавал не раз.
Вопрос ЮДИНУ: Почему в шпионской связи с англичанами вы прибегали к помощи ВОДОВОЗОВОЙ М.В., если имели возможность лично встречать¬ся с КЕРРА?
Ответ: Не скрою, что арест ВОДОВОЗОВОЙ Н.Д. меня не на шутку встре¬вожил, и некоторое время я избегал личных встреч с англичанами, чтобы не навлечь на себя подозрения. Между тем дочь арестованной Майя ВОДОВОЗОВА весьма кстати мне сообщила, что англичане ее не оставили своими заботами и корреспондент агентства «Рейтер» КИНГ продолжает ее опекать и снабжать деньгами, а она состоит при нем в должности курьера. Я решил воспользоваться этими свя¬зями и до тех пор, пока не возобновил непосредственных встреч с КЕРРА, шпионскую связь с ним поддерживал через ВОДОВОЗОВУ. Так продолжа¬лось в течение года с небольшим после ареста старшей ВОДОВОЗОВОЙ, произошедшего в июне 1943 года.
Во второй половине 1944 года я успокоился, поняв, что, несмотря на арест ВОДОВОЗОВОЙ Н.Д., мои преступные связи с англичанами не были рас¬крыты, и возобновил активную шпионскую деятельность.
(Арестованная М. ВОДОВОЗОВА уводится.)
Вопрос ЮДИНУ: Теперь, когда вы убедились, что следствие располагает достоверными и исчерпывающими данными о ваших вражеских связях, быть может, вы сами, не дожидаясь дальнейшего изобличения, покажете о них?
Ответ: Я назвал свои связи с ЧОЛЕРТОНОМ и КЕРРА, которым на про¬тяжении ряда лет поставлял шпионские сведения. Были у меня и другие близкие личные, но отнюдь не вражеские связи.
Вопрос: В том числе и среди военных?
Ответ: Среди военных я имел друзей и упомянул их уже на следствии.
Вопрос: Речь идет о лицах, разделявших ваши враждебные советской влас¬ти позиции. О них и показывайте.
Ответ: Таких лиц я назвать не могу.
Вопрос: Поскольку вы продолжаете запирательство, очная ставка будет возобновлена.
(Вторично вводится арестованная ВОДОВОЗОВА М.В.)
Вопрос М. ВОДОВОЗОВОЙ: На следствии вы признали, что были осве¬домлены о вражеских связях ЮДИНА среди военных.
Что вам об этом известно?
Ответ: В октябре или ноябре 1942 года моя мать ВОДОВОЗОВА Н.Д. как- то возвратилась домой от ЮДИНА и за ужином в моем присутствии передала своему мужу РУПНЕВСКОМУ А.С., инженеру автозавода, что имела инте¬ресный разговор с ЮДИНЫМ. Последний, как заявила моя мать, рассказал ей, что от одного крупного военного ему стало известно о том, что в Совет¬ской Армии имеется группа лиц, недовольных советским правительством и имеющих намерение по окончании войны осуществить некоторые мероп¬риятия для изменения политической обстановки в стране.
Вопрос М. ВОДОВОЗОВОЙ: ЮДИН называл вашей матери фамилии этих военных?
Ответ: Фамилию одного из них ЮДИН моей матери назвал. Если разре¬шите, я могу на очной ставке сказать, о ком именно сообщил моей матери ЮДИН.
Вопрос М. ВОДОВОЗОВОЙ: Нет, фамилию вам называть не надо.
(Очная ставка с ВОДОВОЗОВОЙ М.В. заканчивается. Арестованную уво¬дят.)
Вопрос ЮДИНУ: Не пора ли вам самому открыть свои вражеские связи среди военных?
Ответ: Эти связи известны следствию лишь со слов Майи ВОДОВО¬ЗОВОЙ, но ведь, по ее показаниям, я говорил не с ней, а с ее матерью Натальей ВОДОВОЗОВОЙ.
Вопрос: Хотя в начале допроса вы и заявили, что не заслуживаете упрека в неискренности, ваше поведение на следствии свидетельствует о нежелании раскрыть все свои преступные замыслы и связи.
Ответ: Тем не менее я продолжаю утверждать, что Майя ВОДОВОЗОВА не была посвящена в характер моих отношений с некоторыми военными. Хорошо было бы в интересах восстановления истины спросить об этом у самой Натальи ВОДОВОЗОВОЙ, с которой к тому же я поддерживал гораздо более близкое и длительное общение.
Вопрос: Наталья ВОДОВОЗОВА будет спрошена в вашем же присутствии.
(На очную ставку вызывается арестованная ВОДОВОЗОВА Н.Д.)
Вопрос Н. ВОДОВОЗОВОЙ: Как давно вы знакомы с ЮДИНЫМ Сергеем Сергеевичем?
Ответ: С 1936 года. До этого я состояла в дружеских отношениях с его женой — ЮДИНОЙ Натальей Владимировной. Мои встречи с ЮДИНЫМ происходили на его или моей квартире по Кропоткинской улице, дом 5, а также у меня на даче в Лионозово.
В том же 1936 году я познакомила ЮДИНА с Альфредом 40JIEPT0H0M, московским корреспондентом английской газеты «Дейли телеграф энд морнинг пост», с которым ряд лет я сожительствовала и сотрудничала, являясь его личным секретарем. ЮДИНА впоследствии я неоднократно встречала и на московской квартире ЧОЛЕРТОНА по Малому Левшинскому переулку, дом 3.
Вопрос Н. ВОДОВОЗОВОЙ: Известны ли вам факты, характеризующие политическое лицо ЮДИНА?
Ответ: Да, известны. ЮДИН по убеждениям человек антисоветских взгля¬дов и, поддерживая со мной близкие, доверительные отношения, от меня этого не скрывал.
Поздней осенью 1942 года ЮДИН у себя на квартире поставил меня в известность о существовании группы военных, стремящихся к изменению политического курса в стране.
Вопрос Н. ВОДОВОЗОВОЙ: При каких обстоятельствах осведомил вас об этом ЮДИН?
Ответ: В октябре или ноябре 1942 года, в один из вечеров, я пришла в гости к Наталье ЮДИНОЙ. Вслед за мной минут через 5—10 появился ЮДИН. Он был заметно возбужден и, как мне показалось, обрадовался моему приходу. Пригласив меня к себе в кабинет и усадив в кресло, ЮДИН с присущим ему жаром, азартно жестикулируя руками, стал рассказывать о посещении им одного знакомого, как он заявил, крупного военного работника. Последний, по словам ЮДИНА, сообщил, что некоторые военные недовольны сущест-вующими в стране порядками и надеются, по окончании войны, изменить эти порядки. По заявлению ЮДИНА его знакомый военный выразился так: «Мы должны добиться, чтобы у каждого из нас был свой дом, свой стол и своя кружка».
Продолжая разговор, ЮДИН сказал, что один из высших командиров Советской Армии, принадлежащий к группе лиц, недовольных правитель¬ством, после войны сам войдет в состав правительства и, влияя изнутри на руководство страной, добьется перемен в политике правительства. По тону, каким ЮДИН произнес все это, я поняла, что существование пре¬ступной группы среди военных его радовало и он разделял ее вражеские установки. По возвращении домой под свежим впечатлением я передала содержание состоявшегося разговора с ЮДИНЫМ моему мужу Александру РУПНЕВСКОМУ в присутствии моей дочери Майи ВОДОВОЗОВОЙ.
Вопрос ЮДИНУ: Что вы теперь скажете, после того как ваше заявление о вражеских намерениях некоторых военных воспроизвела и Наталья ВОДО¬ВОЗОВА?
Ответ: У меня нет оснований не верить ВОДОВОЗОВОЙ, которую я знаю как женщину серьезную и правдивую. Однако я просил бы Наталью Дмит¬риевну привести и другие обстоятельства нашей встречи, если она их не за¬была.
Заявление ВОДОВОЗОВОЙ: Пожалуйста, Сергей Сергеевич! Я пришла к вам в дом уже затемно. В вашем кабинете были спущены шторы и на столе горела лампочка. Через несколько минут вы вошли, держа в руках ключи от своей автомашины. Я вас редко видела в таком возбужденном состоянии. Вы усадили меня в кресло и наедине передали разговор с вашим знакомым военным. Меня удивляет, что вы не вспоминаете столь существенного разговора, который мне полностью, во всех деталях врезался в память.
Вопрос Н. ВОДОВОЗОВОЙ: ЮДИН называл вам кого-либо из участников группы военных?
Ответ: Называл.
Вопрос Н. ВОДОВОЗОВОЙ: Однако на очной ставке вам эту фамилию называть не следует.
(После заявления арестованного ЮДИНА С. С. о том, что у него не име¬ется вопросов к арестованной ВОДОВОЗОВОЙ Н.Д., последняя уводится с допроса.)
Вопрос: Быть может, теперь наконец вы покажете всю правду?
Ответ: Показания Натальи ВОДОВОЗОВОЙ соответствуют действитель¬ности, и я их подтверждаю. Наталья ВОДОВОЗОВА на очной ставке в моем присутствии не назвала фамилию военного, разговор с которым я ей
2

Прелюдия: Кадровый погром.

Настроения пятой колонны – после войны 6
передал. Однако она действи¬тельно эту фамилию знала с моих же слов. Это мой старый знакомый еще с довоенных лет командующий артиллери¬ей, главный маршал артиллерии ВОРОНОВ Николай Николаевич.
До встречи с ВОДОВОЗОВОЙ я неоднократно виделся с ВОРОНОВЫМ, и, как уже показывал, весной 1942 года он приезжал навестить меня в сана¬тории «Архангельское» под Москвой, где я отдыхал после болезни. По выздоровления я посещал ВОРОНОВА на его даче по Можайскому шоссе. Встречаясь с ВОРОНОВЫМ, я ему, как другу, высказывал свои обиды и недовольство якобы несправедливым отношением ко мне правительства, в силу чего мне не дают свободно хозяйничать в институте Склифосовского. Я далее утверждал, что ученых в Советском Союзе зажимают, что в стране отсутствуют политические свободы, и высказывал некоторые другие клевет¬нические измышления о положении в СССР. ВОРОНОВ относился сочувственно к моим враждебным высказывани¬ям, но до поры до времени своими политическими убеждениями со мной не делился. Откровенная беседа у меня с ВОРОНОВЫМ состоялась в конце 1942 года на его даче.
Вопрос: В чем она заключалась?
Ответ: За давностью времени я затрудняюсь воспроизвести дословно весь мой разговор с ВОРОНОВЫМ в 1942 году, но смысл его, как я хорошо по¬мню, сводился к следующему. При встрече с ВОРОНОВЫМ я, как обычно, начал с высказывания обид на свое якобы незавидное положение как ученого и несправедливое отно¬шение ко мне правительства, после чего стал ругать существующие в стране порядки. ВОРОНОВ на этот раз не только согласился со мной, но и выразил свое отношение к политическому положению в стране. ВОРОНОВ заявил, что военные недовольны политической обстановкой в стране и, пользуясь тем, что во время войны они обрели определенную силу, имеют намерение оказать давление с целью изменения существующих поряд¬ков.
Сейчас, когда идет война, этим заниматься не время, — продолжал ВОРО¬НОВ, — но вот закончится война, и дела пойдут по-иному. В заключение разговора ВОРОНОВ заявил: «Подождите, с окончанием войны наши люди войдут в правительство и изменят политический курс в стране».
В дальнейшем я пытался уточнить, о чем ведет речь ВОРОНОВ, но ничего нового добиться от него так и не удалось.
Вместе с тем должен заявить, что я не помню, произнес ли ВОРОНОВ в этот раз фразу, которую привела в своих показаниях на очной ставке ВОДО¬ВОЗОВА, о том, чтобы у каждого был свой дом, свой стол и своя кружка. Судя, однако, по тому, что на свежую память я передал эти слова ВОРО¬НОВА ВОДОВОЗОВОЙ, очевидно, он так и говорил. Это на него похоже и в его стиле.
Вопрос: Кто еще присутствовал при разговоре с ВОРОНОВЫМ?
Ответ: Мы были наедине.
Вопрос: Твердо ли вы помните, что все изложенное выше заявил ВОРО¬НОВ? Не оговариваете ли вы его?
Ответ: ВОРОНОВ — мой друг, и поэтому тем более мне нет никакого смысла его оговаривать. Я показал о ВОРОНОВЕ правду.
Вопрос: У вас были еще аналогичные разговоры с ВОРОНОВЫМ?
Ответ: Нет, не было.
Вопрос: А это правда?
Ответ: Абсолютная правда. Сказанное ВОРОНОВЫМ отвечало моим сокро¬венным желаниям, чтобы политический курс в стране был изменен, и я по¬этому искал случая продолжить наш разговор, но Воронов стал меня избегать с явным намерением уклониться от ответа на волновавшие меня вопросы.
Хотя ВОРОНОВ по роду своей болезни настоятельно нуждался в моей меди¬цинской консультации, он заметно уклонялся от личных встреч со мной. Оба мы страстные охотники и любили раньше вдвоем посудачить об охоте, о том о сем, но с момента нашего разговора ВОРОНОВ, очевидно испугавшись и по-жалев об откровенности со мной, под благовидными предлогами начал отлы¬нивать даже от совместных поездок на охоту, как я ни набивался ему в ком¬панию. Он, очевидно, хотел, чтобы наш разговор был навсегда забыт мною.
Вопрос: Состоя на протяжении ряда лет на службе у англичан, вы их про¬информировали о ставших вам известными преступных намерениях некото¬рых военных?
Ответ: С ЧОЛЕРТОНОМ и КЕРРА я был откровенен и допускаю, что передал им о своей беседе с ВОРОНОВЫМ как представляющей значитель¬ный интерес.
Кроме того, об этом могла поставить в известность англичан и Наталья ВОДОВОЗОВА, сожительствовавшая и связанная с ЧОЛЕРТОНОМ много лет. ВОДОВОЗОВУ я полностью посвятил в содержание своего разговора с ВОРОНОВЫМ.
Вопрос: Как видно из всего хода следствия по вашему делу, вы ни на минуту не прекращаете попыток умолчать о совершенных вами преступле¬ниях и скрыть ваши вражеские связи, особенно среди военных. Учтите, од¬нако, что вы будете допрашиваться, пока не выдадите все без остатка ваши преступные связи и замыслы.
Записано с моих слов верно и мною прочитано.
С. ЮДИН
ДОПРОСИЛИ: Зам. начальника след.части по особо важным делам
МГБ СССР полковник КОМАРОВ Ст. следователь след.части по особо важным делам МГБ СССР подполковник ГАЛКИН
АП РФ. Ф. 3. Оп. 58. Д. 316. JI. 42—70. Подлинник. Машинопись.

СПЕЦСООБЩЕНИЕ B.C. АБАКУМОВА И.В. СТАЛИНУ С ПРИЛОЖЕНИЕМ ПРОТОКОЛА ДОПРОСА С.С. ЮДИНА
16 января 1949 г.
№ 5001/а Строго секретно
Т.т. СТАЛИНУ, МОЛОТОВУ, БЕРИЯ, МАЛЕНКОВУ, ВОЗНЕСЕНСКОМУ, МИКОЯНУ, КАГАНОВИЧУ, БУЛГАНИНУ, КОСЫГИНУ
По поручению тов. Сталина посылаются Вам для ознакомления записка т. Аба¬кумова от 16.1.49 г. и протокол допроса арестованного Юдина С.С. от 15.1.49 г.
ПРИЛОЖЕНИЕ: на 11 листах.
Зав. Особым сектором ЦК А. Поскребышев
Совершенно секретно
Товарищу СТАЛИНУ И.В.
Докладываю, что в связи с представленным главным маршалом артиллерии Вороновым объяснением по поводу показаний арестованного ЮДИНА С.С., из которого видно, что Воронов отрицает не только преступную связь, но даже наличие близких отношений с ЮДИНЫМ и факт посещения послед¬ним в конце 1942 года его подмосковной дачи в районе села Успенское, ЮДИН нами вновь был подробно допрошен о всех его встречах и взаимоот¬ношениях с Вороновым. ЮДИН показал, что, познакомившись с Вороновым в 1940 году в Централь¬ном военном госпитале в Москве, они вскоре установили дружеские отношения. Неоднократно встречаясь с Вороновым, показал далее ЮДИН, он получал от Воронова информацию о происходивших и намечавшихся операциях Со¬ветской Армии против немцев и передавал ее впоследствии англичанам, с которыми ЮДИН находился в шпионской связи. В июне 1942 года, как показал ЮДИН, Воронов в знак дружбы посетил его в санатории Архангельское, где ЮДИН находился на излечении, и про-информировал о положении дел на фронтах.
В конце 1942 года, по показаниям ЮДИНА, он посетил Воронова на его подмосковной даче по Можайскому шоссе и получил сведения об операциях по окружению и уничтожению немецкой группировки ПАУЛЮСА под Ста¬линградом.
В эту встречу, — показывает далее ЮДИН, — Воронов, находившийся с ним один на один, заявил, что имеются военные, недовольные существующими в стране политическими порядками. «По окончании войны, — сказал Воронов, — наши люди войдут в правительство и добьются изменения поли¬тического курса в стране». ЮДИН также показал, что на протяжении 1943—1944 г.г. он неоднократно посещал Воронова на службе, в штабе командующего артиллерией Красной Армии. По просьбе ЮДИНА, направлявшегося в действующую армию, Воро¬новым трижды были предоставлены в его распоряжение самолеты. Это были личные дружеские услуги Воронова, — показал ЮДИН, — так как на фронт он выезжал по командировкам Главного Санитарного Управления Красной Армии.
ЮДИН в своих показаниях излагает обстоятельства посещений им Воро¬нова по месту службы последнего, а также приводит подробности поездки на дачу Воронова и внутреннего описания самой дачи. Через нашу агентуру выяснено, что с? лета 1942 года, как только Воронову была предоставлена эта дача, там поселилась и проживала осенью и зимой 1942 года семья Воронова. Сам Воронов в свои приезды с фронта также ос¬танавливался на даче. Это же обстоятельство подтвердилось и при проверке через комендатуру дачного поселка в селе Успенское.
Воронов в своем объяснении, отрицая встречи с ЮДИНЫМ осенью 1942 года, утверждает, что в этот период он постоянно находился на фронтах. Установлено, что Воронов и в этом случае дает лживые объяснения. По существующему порядку Вороновым при отъездах из Москвы и по воз¬вращении отдавались соответствующие приказы лично им же и подписывав¬шиеся. Проверкой выяснено, что осенью 1942 года Воронов находился в Моск¬ве с 1 сентября по 23 октября, с 31 октября по 3 ноября и с 14 по 19 ноября. Причем, как отмечает агентура, приезжая в Москву на 1—2 дня и не приступая, по существу, к своим обязанностям, Воронов мог и не отдавать такие приказы.
Допрошенная нами арестованная ГОЛИКОВА М.П., бывшая медицин¬ская сестра института имени Склифосовского, сожительствовавшая с ЮДИ¬НЫМ, подтвердила его показания о том, что в июне 1942 года Воронов по¬сетил ЮДИНА в санатории «Архангельское». ГОЛИКОВА показала, что у дверей комнаты ЮДИНА она встретила Воронова, направлявшегося к ЮДИ¬НУ. Как видно из приказов Воронова по Управлению начальника артилле¬рии, с 4 июня по 12 июля 1942 года он находился в Москве.
Также нашли полное подтверждение факты посещения ЮДИНЫМ слу¬жебного кабинета Воронова в 1943—1944 г.г. Старший адъютант Воронова полковник Митерин А.И. сообщил, что по приказанию Воронова в 1943— 1944 гг. он неоднократно заказывал пропуск ЮДИНУ для прохода в здание штаба Командующего артиллерией и лично видел, как ЮДИН заходил в ка¬бинет к Воронову. Тот же Митерин, по его сообщению, выполнял приказа¬ния Воронова о предоставлении в распоряжение ЮДИНА самолетов.
Митерин также сообщил, что Воронов, принимая ЮДИНА и удовлетворяя его просьбы о предоставлении самолетов, вместе с тем, начиная с 1943 года, избегал личных встреч с ЮДИНЫМ вне службы и отказывался брать его с собой на охоту, хотя ЮДИН через Митерина настойчиво этого добивался.
Таким образом, произведенной МГБ СССР проверкой установлена прав¬дивость показаний ЮДИНА и тем самым несостоятельность попыток Воро¬нова в своих объяснениях опорочить эти показания.
При этом представляю протокол допроса арестованного ЮДИНА С.С.
16 января 1949 года АБАКУМОВ

15 января 1949 г.
ПРОТОКОЛ ДОПРОСА арестованного ЮДИНА Сергея Сергеевича от 15 января 1949 года
ЮДИН С.С., 1891 года рождения, уроженец гор. Москвы, русский, беспартийный, сын фабриканта. До ареста — главный хирург института им. Склифософского, действитель¬ный член Академии медицинских наук СССР.
Вопрос: Следствие считает необходимым уточнить обстоятельства ваших встреч с *главным маршалом артиллерии Вороновым*. Скажите, когда и где вы познакомились с *Вороновым*?
Ответ: Мы познакомились в начале 1940 года в Центральном военном гос¬питале, расположенном в Серебряном переулке, в Москве. Начальник гос¬питаля МАНДРЫКА пригласил меня как профессора на медицинскую кон¬сультацию к *Воронову* по поводу его заболевания после автомобильной катастрофы, случившейся с ним на польском фронте в конце 1939 года. Не удовлетворившись представленными мне рентгеновскими снимками, я потребовал, чтобы рентгеновское просвечивание было произведено в моем присутствии. С уверенностью утверждаю, что на просвечивание, имевшее место в том же госпитале, кроме заведующего рентгеновским кабинетом Григория Анто¬новича (фамилию не помню) был приглашен и главный рентгенолог Мос¬ковского областного клинического института профессор ДИЛЛОН. Так со-стоялось мое первое знакомство с *Вороновым*. Впоследствии рентгеновское просвечивание производилось в моем при¬сутствии неоднократно, с небольшими промежутками.
Вопрос: В каких отношениях вы были с *Вороновым*?
Ответ: В дружеских.
Вопрос: Какие основания имеются у вас заявлять, что с *Вороновым* вы находились в дружеских отношениях?
Ответ: Рентгеновское просвечивание и заключение консилиума врачей не оставляли сомнений в необходимости хирургического вмешательства. Зная меня как видного специалиста в своей области, *Воронов* смотрел на меня как на наиболее вероятного хирурга, который будет его оперировать. С этого и началось наше сближение. В последующие годы я посещал *Воронова* неоднократно, и не только в связи с его болезнью. В знак дружбы * Воронов*, несмотря на занятость, в связи с случившимся со мной в 1942 году тяжелым сердечным приступом навестил меня, что, ра¬зумеется, выходит за рамки обычных отношений больного и наблюдающего за ним врача. К тому же оба мы были страстные охотники, и разговоры об охоте еще более нас сблизили.
При встречах у *Воронова* я получал наиболее достоверную информацию о происходивших и намечавшихся операциях Советской Армии против не¬мцев и передавал ее затем англичанам, с которыми находился в шпионской связи. Между мною и *Вороновым* имели также место разговоры на поли¬тические темы, о чем мною были даны подробные показания на допросе 4-го января этого года. Должен добавить, что
2

Прелюдия: Кадровый погром.

Настроения пятой колонны – после войны 7
при обращении с личными просьбами *Воронов* мне ни в чем не отказывал. Таким образом, отношения, сложившиеся у меня с *Вороновым*, позво¬лили считать его наиболее близким мне человеком среди военных, о чем я говорил в своем окружении и, в частности, секретарю английского коррес¬пондента в Москве ЧОЛЕРТОНА — Наталье ВОДОВОЗОВОЙ, с которой я был знаком еще с 1936 года.
Вопрос: А теперь переходите к обстоятельствам всех ваших встреч с *Вороновым*. После 1940 года *Воронов* обращался к вам за медицинской консульта¬цией?
Ответ: Да, меня неоднократно вызывали к *Воронову*.
Вопрос: В связи с чем?
Ответ: Как я уже показал, в Центральный военный госпиталь меня при¬глашали к *Воронову* на консультацию. В июне 1942 года ’•'Воронов* приехал ко мне в санаторий «Архангельское», под Москвой, где я находился на излечении после сердечного приступа.
Вопрос: По какому поводу приезжал к вам *Воронов*?
Ответ: Это был приятный для меня дружеский визит *Воронова*, сочувст¬венно отнесшегося ко мне в связи с болезнью. *Воронов* приехал ко мне в непогоду, под проливным дождем. Нам не хотелось оставаться в помещении санатория, и мы спустились вниз, где про¬гуливались в крытой галерее Юсуповского дворца.
Вопрос: О чем вы разговаривали с *Вороновым* в Архангельском?
Ответ: *Воронов* осведомился о моем состоянии здоровья, а я, в свою . очередь, спросил у него, как он себя чувствует. Затем разговор коснулся по¬ложения на фронтах. *Воронов* охарактеризовал положение советских войск на германском фрон¬те и ближайшие перспективы военных действий. Помню, что в эту встречу *Воронов* передал мне об обещании ЧЕРЧИЛЛЯ открыть второй фронт.
Вопрос: Известно ли кому-либо о посещении вас *Вороновым* в санато¬рии «Архангельское»?
Ответ: В день приезда *Воронова* в гостях у меня в санатории «Архангель¬ское» находились моя жена Наталья Владимировна, мой брат Петр ЮДИН и медицинская сестра института им. Склифосовского Мария ГОЛИКОВА, с которой я сожительствовал ряд лет. Как только доложили о приезде *Воронова*, мои гости удалились, но, как впоследствии рассказывала ГОЛИКОВА, в дверях она лицом к лицу столк¬нулась с *Вороновым*.
Вопрос: После приезда к вам *Воронова* в «Архангельское» вы еще с ним встречались?
Ответ: Да.
Вопрос: Когда и где?
Ответ: В конце 1942 года я посетил *Воронова* на его подмосковной даче.
Вопрос: По собственной инициативе?
Ответ: Нет, по приглашению *Воронова*.
Вопрос: Вы твердо помните, что посетили *Воронова* на его даче?
Ответ: Посещение дачи *Воронова* мне хорошо запомнилось, тем более что поездка туда и обратно отняла свыше трех часов.
Вопрос: Где, по какому шоссе, в каком удалении от Москвы расположена дача *Воронова*?
Ответ: Дело происходило в начале зимы. За мной была прислана автома¬шина от *Воронова*. Вспоминаю, что это был автомобиль заграничной мар¬ки, но какой именно, я не рассмотрел.
Мы выехали по Можайскому шоссе, миновали два патрульных поста с временными шлагбаумами, которые без остановки открывались, так как с правой стороны кабины шофера по нажиму кнопки автоматически опускался освещенный электричеством пропуск, что, как помню, меня очень забавля¬ло. Документы у нас не проверяли.
Проехав по Можайскому шоссе километров 25—30, шофер замедлил ход и сделал поворот вправо от шоссе. Затем мы ехали довольно долго, сделали еще несколько поворотов и проследовали по аллее, насколько я мог в темноте разобрать, березовой или тополевой, так как виделись деревья со светлыми стволами. Мы подъехали к невысокому забору, и по сигналу автомашины нас пропустили в ворота.
Вопрос: Как долго вы ехали к даче *Воронова*?
Ответ: Свыше часа.
Вопрос: Какой внешний вид имеет дача * Воронова*?
Ответ: Из Москвы мы отправились под вечер и ехали с ограниченным светом вследствие затемнения, связанного с военным временем, поэтому внешнего ви¬да дачи я не рассмотрел. Помню, однако, что дача состоит из двух этажей.
Я вошел в дачу с торцового заднего входа и после маленьких сеней и пе¬редней очутился в прямом коридоре, где разделся и прошел в комнату, имею¬щую вид столовой или гостиной, с полукруглой или граненой противополож¬ной стеной. Дача была деревянная, внутри оштукатуренная.
В комнате меня встретила женщина средних лет, оказавшаяся женой ♦Во¬ронова*. Она назвала свое имя и отчество: Любовь Михайловна. Я познако¬мился с ней, но виделся единственный раз лишь на даче у *Воронова*. Мы присели у стола и обменялись малозначительными фразами. Вскоре вошел *Воронов*, и вместе с ним, миновав коридор, я зашел в маленькую комнату, налево, не помню только, на первом или втором этаже. В комнате стояли диван или тахта, два стула и маленький столик.
Вопрос: Какой разговор имел место у вас с * Вороновым* на его даче?
Ответ: Я осведомился, как *Воронов* себя чувствует, на что он ответил: хорошо. О его болезни мы не распространялись, так как на эту тему все было давно переговорено. Воспользовавшись удобным моментом, я стал расспрашивать *Воронова* о положении дел под Сталинградом, зная, что *Воронов* руководит опера¬циями по окружению немецкой группировки ПАУЛЮСА. Будучи осведомлен, что в окружении находилось целых 22 немецких ди¬визии, я спросил у *Воронова*, насколько прочно замкнута эта группировка. *Воронов* ответил, что окружение солидное, немцам вырваться не удастся, и добавил, что для уничтожения немецкой группировки от стянул артилле¬рию даже из-под Москвы, причем первое время намерен обстреливать войска противника через Волгу.
В эту встречу у меня с *Вороновым* состоялся разговор против советского правительства, о чем я уже дал подробные показания на допросе 4 января этого года. *Воронов*, находясь со мной один на один, мне прямо заявил, что есть военные, которые недовольны существующими в стране политическими по¬рядками. По окончании войны, — закончил *Воронов*, — наши люди войдут в правительство и добьются изменения политического курса в стране. Я попытался продолжить заинтересовавший меня разговор, но *Воронов* уклонился от этого. Вскоре мы попрощались, и на той же автомашине, предо¬ставленной в мое распоряжение *Вороновым*, я вернулся в Москву.
Вопрос: В последующем вы встречались с *Вороновым*?
Ответ: Несколько раз я посетил *Воронова* на службе.
Вопрос: Когда?
Ответ: В первой половине 1943 года и дважды — в 1944 году.
Вопрос: Где именно вы бывали по месту службы *Воронова*?
Ответ: В штабе командующего артиллерией Красной Армии, на Солянке, в Москве.
Вопрос: При поездке к *Воронову* на службу вас кто-либо сопровождал?
Ответ: Всегда сопровождала меня ГОЛИКОВА. Я ездил обычно на собст¬венном автомобиле, которым управлял сам, без шофера. ГОЛИКОВА оста¬валась в автомашине, караулила ее и в зимнее время прогревала мотор.
Вопрос: Что вы можете показать о порядке допуска в штаб командующего артиллерией Красной Армии?
Ответ: После въезда через главные ворота знаменитого Казаковского зда¬ния, со стороны Солянки метров за 120 дорогу преграждал временный шлаг¬баум. За ним находилось бюро пропусков. Здесь я всегда останавливал авто¬машину, в которой оставалась ГОЛИКОВА.
По воинским документам я получал заранее заказанный мне по догово¬ренности с ’Вороновым* или его адъютантом пропуск и следовал по аллее до центрального внутреннего двора, после чего, огибая вправо и делая пол¬ную четверть окружности, направлялся к главному входу в здание, где рабо¬тал ’Воронов*. У входа дважды проверяли пропуск, после чего, поднявшись ступеньки на две, я шел вправо по коридору и заходил с левой стороны в приемную. Помню в приемной большое окно на правой стороне и диван, расположенный против обитого шторами тамбура, ведущего в кабинет к *Воронову*.
Вопрос: Опишите служебный кабинет ’Воронова*.
Ответ: Миновав тамбур, я попадал в большой кабинет *Воронова*, прямо¬угольной формы, в котором все окна были расположены с правой стороны, а на левой стороне не имелось ни одного окна. В глубине комнаты находился письменный стол с придвинутым к нему другим столом гораздо больших размеров со стульями, расположенными с обеих его сторон. На столе у *Воронова* мне запомнились кустарные поделки, представлявшие миниатюрные артиллерийские снаряды. Вспоминаю, что вдоль задней стены, ближе к ле¬вому углу от входа, была расположена привлекавшая к себе внимание репро¬дукция с какой-то старинной пушки.
Вопрос: Зачем потребовались ваши посещения ’Воронова* по месту его службы?
Ответ: На службу к *Воронову* я ездил уже по собственной инициативе, с личными просьбами. В середине 1943 года я обратился к *Воронову* перед моей поездкой с инспекцией Главного санитарного управления Красной Армии на фронт, под Кировоград. Мне потребовался самолет, и по моей просьбе он незамедли¬тельно был предоставлен ‘Вороновым* в мое распоряжение.
Вопрос: Чем объяснить, что за самолетом вы обратились к *Воронову*, а не в командировавшее вас на фронт Главное санитарное управление Красной Армии?
Ответ: Мои близкие отношения с *Вороновым* позволяли мне обращаться к нему и с личными просьбами, причем отказа от него я никогда не получал. Дважды за самолетами я адресовался к *Воронову* и в 1944 году, перед поездками в Ленинград и в район Варшавы, в расположение штаба РОКОС¬СОВСКОГО. Оба раза *Воронов* любезно предоставил мне транспортные самолеты. *Воронов* всегда очень хорошо принимал меня, как только я к нему об¬ращался. *Воронов* обычно беседовал со мной об охоте и однажды, напри¬мер, рассказал, что тульские рабочие подарили ему новое охотничье ружье, но он раскритиковал их новинку за неудачную конструкцию и непригодность ее к массовому производству. В свою очередь, я никогда не упускал случая узнать новые данные о поло¬жении на фронтах, и ’Воронов* мне эти данные сообщал. Однако после на¬шего разговора в 1942 году у *Воронова* на даче по собственной инициативе он перестал приглашать меня к себе на консультацию, хотя болезнь у него не прошла и он по-прежнему нуждался во мне.
Только один раз в 1943 году я был приглашен, и то не самим *Вороновым*, а администрацией Кремлевской больницы, на большой консилиум с участи¬ем профессоров ВИНОГРАДОВА, БАКУЛЕВА и других.
Внешне *Воронов* оставался по-прежнему любезным, просьбы мои вы¬полнял, но заметно избегал встреч со мной. После 1944 года *Воронова* я больше не видел.
Вопрос: Чем объяснить, что *Воронов* изменил к вам свое отношение?
Ответ: * Воронов*, как я полагаю, испугался и пожалел об откровенности со мной в разговоре при встрече у него на даче в 1942 году. Он явно хотел, чтобы этот рискованный разговор мною был забыт.
Вопрос: А сами вы делали попытки к возобновлению встреч с *Вороновым*?
Ответ: Да, такие попытки имели место с моей стороны. Зная, что *Воронову* доступны лучшие охотничьи угодья, я несколько раз довольно проз¬рачно намекал ему, что не прочь был бы разделить его компанию на охоте, но всегда получал уклончивые или неопределенные ответы. Между тем, по¬сещая Центральный Совет военно-охотничьего общества, я узнавал о частых поездках *Воронова* на охоту и, не скрою, испытывал обиду, что мое обще¬ство ему неприятно. Однако продолжить с *Вороновым* изложенный выше разговор мне так и не удалось до моего ареста.
Вопрос: Все ли вы показали о вашей связи с * Вороновым*?
Ответ: Все.
Вопрос: Не оговариваете ли вы * Воронова*?
Ответ: Я снова заявляю, что показал о *Воронове* только правду.
Записано с моих слов верно и мною прочитано.
ЮДИН
ДОПРОСИЛ: Зам. нач. следчасти по особо важным делам
МГБ СССР — полковник КОМАРОВ
АП РФ. Ф. 3. Оп. 58. Д. 316. Л. 98—102. Подлинник. Машинопись.
На первом листе имеется резолюция Сталина: «Разослать членам девятки. Ст.».
*—* фамилия вписана от руки
2

О русских газетах на Украине .

Центральный Комитет ВКП(б) отмечает как одно из проявлений вредительства со стороны буржуазных националистов на Украине отсутствие газет на русском языке, в первую очередь, в Харькове, Днепропетровске, Киеве, Николаеве и других городах Украины.
Считать неправильным и политически ошибочным такое отношение ЦК КП(б)У о ликвидации русских газет в республиканском и областных центрах Украины, которое, по сути дела, облегчило преступную работу буржуазных националистов.
ЦК ВКП(б) постановляет:
1. Осудить продолжающееся игнорирование русской печати на Украине.
2. Обязать ЦК КП(б)У организовать с 19 декабря всеукраинскую большую ежедневную газету на русском языке как орган ЦК КП(б)У и ВУЦИК. Выпускать газету одинаковым тиражом с газетой "Коммунист".
3. ЦК КП(б)У совместно с Отделом печати и издательств ЦК ВКП(б) в декадный срок внести на утверждение ЦК ВКП(б) кандидатуру редактора русской газеты.
4. Обязать ЦК КП(б)У в месячный срок организовать руководящие газеты на русском языке. В первую очередь, должны быть созданы русские газеты в Харькове, Днепропетровске, Одессе и Николаеве. Кандидатуры редакторов этих газет представить на утверждение ЦК ВКП(б).
5. Закрыть издающиеся в Киеве газеты на немецком и болгарском языках.
Протокол заседания Оргбюро ЦК ВКП(б) #75, 1937 г.

Об укреплении редакторского состава украинских газет
Поручить зав. Отделом Печати ЦК ВКП(б) т. Мехлису выехать немедленно на Украину, проверить исполнение решения ЦК об укреплении редакторского состава украинских газет и принять необходимые меры для укрепления органов печати на Украине.
Протокол заседания Политбюро ЦК ВКП(б) #55, 1937 г.