Category: фантастика

Category was added automatically. Read all entries about "фантастика".

3

Украинский «вервольф»: как Киев готовил диверсантов для действий в Крыму

Оригинал взят у p0pik0f в Украинский «вервольф»: как Киев готовил диверсантов для действий в Крыму
Спустя неделю после задержания в Крыму двух групп украинских диверсантов, готовивших серию терактов на полуострове, министр иностранных дел России Сергей Лавров заявил, что «у нас есть неопровержимые доказательства того, что это была диверсия, которая планировалась давно по линии Главного управления разведки Министерства обороны Украины».

Как пишет Life, в свою очередь, официальный Киев пошёл по линии отрицания всего и вся.

— Мы не говорим о том, что будем отправлять наших диверсантов на территорию России, у нас их просто нет, — заявил вчера в эфире Hromadske TV советник главы Службы безопасности Украины Юрий Тандит.
Collapse )
3

Ода о комплексах.

Человек чрезвычайно комплексующее создание. Ходячий набор комплексов. Впрочем, в этом он не одинок: комплексуют гориллы, проигравшие в схватке за самку сопернику, моржи, потерявшие клыки в мужских разборках; комплекс ревности доводит макак до инфаркта. Львов комплексует облезлость шкуры, пеликанов — маленький нос, жирафов — короткая шея. Но никто не имеет такого букета комплексов, как человек. Они бесчисленны и разнообразны, словно капризы женщин. Сколько людей — столько и комплексов. Не меньше, пожалуй — больше.

Лысых комплексует отсутствие волос, волосатых — их обилие на груди; коротышек — малый рост и недостижимость дверных звонков, гигантов — низкие потолки и дверные проемы. Военные не любят висящей на, них мешком гражданки, штатских коробят ремень и скрипящие сапоги. Трезвенники комплексуют в веселой хмельной компании, пьяницы залпом пьют шампанское в кругу набожных дев и затравленно смотрят на их чуть пригубленные бокалы. Импотенты боятся женщин, лесбиянки бегут от мужчин. Эстет комплексует в грязном пивбаре, мужлан озирается в дорогом ресторане. Комплексы, комплексы, комплексы… Вы, словно короли, правите миром.

Тимур был хромым и мечтал охромить весь мир. Сталин не переносил умных и объявил врагами народа всех, кто был умнее его. А их, увы, были миллионы. Гитлер имел скудный ум и еврейские усики. Это сделало его страшным юдофобом. Толстой комплексовал сильную жену и поговаривал о непротивлении злу насилием. Последним желанием абсолютно бескомплексного, бескомплексного до того, что он в присутствии сенаторов мог спокойно заниматься любовью с очередной пассией, Юлия Цезаря было умереть в пристойной позе. Он не думал о радостях прожитой жизни или о величии надвигающейся смерти — он лихорадочно пытался натянуть на свои бесстыдно обнаженные ноги консульскую тогу. Его душил комплекс. Он конвульсивно запахнул полы тоги и лишь тогда успокоился.

Великолепная Клеопатра была закомплексованнейшей женщиной. Ей постоянно казалось, что человеческая жизнь стоит дороже ее божественной любви, и она упорно пыталась доказать обратное. Когда же Цезарь имел ее, но не любил и не умер, она подставила руку под ядовитый поцелуй. А еще она жутко боялась прослыть скупой и пила растворенный в уксусе жемчуг. Напиток сомнительной полезности.

Лукулл комплексовал против бедной юности и пожирал языки павлинов. Брут боялся умереть трусом и был счастлив, когда нашел смерть в бою.

Комплексы вращают землю. Человек был слаб и беззуб, но закомплексовал и придумал копье. Он плохо плавал — и изобрел корабль. Его рука не могла далеко бросить копье — и он изобрел лук. Слепые придумали очки, чахлые — атлетическую гимнастику.

Комплексы. Человек делает все, чтобы избавиться от них. Он не понимает, что преодолев свои комплексы, он будет несчастлив. Стесняясь бедности, он предпочитает разбогатеть, и его жизнь превращается в средство накопления денег. Великий Бисмарк всю свою жизнь страдал от кошмара коалиций и все свои силы тратил на то, чтобы преодолеть этот кошмар. Когда же он достиг своей цели и избавился от гнетущего его комплекса, оказалось, что он никому не нужен. Девственник пытается преодолеть свой страх перед женщиной. Но после первой любовной ночи он убеждается, что лишился, может быть, самого сладкого — предвкушения женщины. Чего лишается девственница, мы умолчим. Хотя это тоже комплекс.

Человек, лишенный комплексов — сверхчеловек. Он велик, но несчастен. Ибо не обладает умом Ницше и сердцем Христа. Христос комплексовал за всех нас, и в этом его величие. Он был тленом, вознесшимся на небо. Он не был сверхчеловеком, ибо был богом, и поэтому сверхлюди так невзлюбили его. А еще он был человеком — homo sum — слабым человеком.

Белокурая бестия. Сверхчеловек. Полное отсутствие закомплексованности. Сильные руки, могучая грудь, уверенный взгляд… Он привлекал многих. Огромный белокурый мужественный твердолицый гигант. Как атлант. Как обитатель Валгаллы. Он был призван спасти несчастный закомплексованный мир. Но его не хватило даже на отпечаток ступни на бетоне истории. Ибо нога тоже плоскостопа. Он растворился в кристально чистом Космосе.

«Я люблю того, кто живет, чтобы познать, и кто хочет познать для того».

«Я люблю тех, которые не ищут за звездами причины, чтобы погибнуть и стать жертвою; но которые отдают себя в жертву земле, чтобы земля когда-нибудь сделалась землею сверхчеловека». — Так говорил Заратустра.

Люди любят вас, ибо вы такие, какими хотят быть они, пытающиеся изжить свои комплексы. Они могут не сознаваться себе в этом, но они хотят. Они хотят стать титанами и покорить мир. Чем? Силой? Это признак самого сильного комплекса — душевной слабости. Любовью? Но мы любим других за их слабости и недостатки. Ибо сами слабы. Разумом? Разум поглощает все без остатка, превращая нас в сплошной комплекс. Гений велик лишь в одном — в своем знании, в остальном это самое неприспособленное существо. Моцарт тушил окурки в вине и рассеянно пожимал графиням прекрасные ручки. Эдисон забывал свое имя. Достоевский видел мир в призме сумасшедшего дома.

Дракон пожирает — сверхчеловека. Тот доходит до того, что начинает бояться своей собственной тени. Ему кажется, что она крадет его движения, и он начинает прятаться от солнца. Он комплексует зимой лед и надевает подбитые подковками сапоги. Лязг! Лязг! Колонны штурмовиков, комплексующих перед богатством плутократов. Каменные души людей, пытающихся спрятать мокрые от ночных слез подушки. Мокрый лай автоматов, скрывающих дрожь в руках.

«Чтобы у сверхчеловека не было недостатка в своем драконе, сверхдраконе, достойном его, для этого должно еще много горячего солнца пылать над первобытным лесом!» — Так говорил Заратустра.

Человек пытался доказать, что он лучше, чем на самом деле. Он лез в горы, он спускался в морские глубины, он крушил черепа, он пытался лечить души.

Любовь он считал ядом, а яд средством избавления от своих комплексов. Умер Моцарт, и Сальери показалось, что он счастлив. Но вскоре он начал сохнуть от черной скуки. Ему некому было завидовать!

Ненависть стала пчелиным ядом, а пчелиное жало оказалось прекрасным средством от радикулита. Сотни погибших пчел — вот цена разогнувшейся спины. И в ту же ночь раскомплексовавшийся счастливчик умирает от блудливого сладосдрастия. Кого не убил меч, тот подавится ложкой манной каши!

Человек, комплектовавший перед красным от пьянства носом. Он бросил пить — и жизнь задавила его самосвалом рутинности. Дионис не прощает измены!

Можно было бы говорить долго. Можно перечислять сотни греческих, римских, индоиранских, христианских, мусульманских, буддистских и других божеств; тысячи политиков, полководцев, художников, писателей, врачей, ассенизаторов и операторов машинного доения. Но это тоже комплекс. Комплекс боязни показаться невеждой. Будьте с ним счастливы, но не вымещайте его на других. На их плечи давят свои комплексы, и не надо обременять людей комплексом их незнания, лишним комплексом. Радуйтесь своим комплексам и не отыгрывайтесь ими на других людях. Это нехорошо. Это не сделает вас счастливым. Держите их при себе, и они сыпанут перцу в вашу кровь. Ведь даже Ницше комплексовал от его недостатка. Нет комплексов лишь у Смерти и Вечности. Но даже Смерть иногда смазывает свои гремящие кости теплым человеческим жиром.

http://www.rulit.me/books/ostrov-read-97633-84.html

3

Время Востока обращалось в прошлое. На смену ему шло время Запада.

Невообразимая смесь обычаев, верований, образов жизни. Ни одна другая часть Земли просто не в состоянии породить подобный хаос. Лишь Восток.
   Восток - родина человека и зверя, добра и зла, силы и слабости. Адам и Ева, если они действительно существовали, жили на Востоке. Здесь творил
   Демиург и пал на землю ироничный ангел. Здесь же были ад и эдем.
   Почему именно Восток? А не Север с его исполинской мощью? Не доколумбова Америка, давшая миру действительно великие цивилизации? Не жаркая Африка, которая возможно была родиной прачеловека? Не Запад, чья грозная мощь спустя века перевернет мир?
   Почему Восток? Этого не в силах объяснить никто. Мы вправе лишь предполагать.
   То был район невиданной стихийной активности. Рожденные союзом
   Космоса и Земли силы превратили его в бурлящий котел, полный бурь и смерчей.
   Лишь на такой закваске мог появиться человек нашей эпохи, движимый неисчислимыми мириадами чувств и желаний.
   Восток занял наибольший отрезок НАШЕЙ эпохи. Сто поколений безраздельного господства Востока. Сто поколений господства медных людей.
   С копьями. Были те люди могучи и страшны. Любили
   Грозное дело Арея, насильщину. Хлеба не ели.
   Крепче железа был дух их могучий. Никто приближаться
   К ним не решался: великою силой они обладали,
   И необорные руки росли на плечах многомощных. [Гесиод "Дела и дни", 145-149] [Арей (Арес) - греческий бог войны]
   Опираясь на силу они покоряли слабейших, а когда мир стал принадлежать грозным остриям медных копий, они попытались покорить стихии.
   Иначе чем объяснить огромные, поражающие воображение сооружения - все эти пирамиды, зиккураты, колоссы, грандиозные стелы и высеченные в толщах скал храмы. Что это как не попытка обуздать Время и Космос, земную твердь и глубинный мир? То была попытка отыграться за поражение, нанесенное человеку в праэпоху.
   Восток был дерзок в своем стремлении и время наказало его. Время пошло быстрее. Оно стало слишком стремительным, чтобы воздвигать пирамиды и грандиозные храмы, оно замельтешило сотнями новорожденных - жадных и нахрапистных, без оглядки кидающихся в кипящий страстями омут Востока.
   Незыблемый и неспешный, словно Хапи, Восток превратился в клубок противоречий, неразрешимых и сокрушающих. Один за другим на арену выходили новые народы - молодые и яростные. Эпоха Египта и Шумера сменилась владычеством гиксосов, семитов, митанни, хеттов, кровавой поступью ассирийских легионов, развратом блудодейного Вавилона.
   Все как в библейском мифе. Люди собирались построить башню, мечтая покорить небо, и тогда Демиург смешал их языки, заставив бросить все силы на то, чтобы договориться между собой. Но как трудно договориться разноязыким народам! Как трудно даже в наше время. А в эпоху Востока это было невозможно. Слишком горяча была кровь, слишком доступны наслаждения и слишком мало ценилась жизнь. Слишком мало...
   С тех пор эра величия Востока окончилась. Началась эпоха смут, калифов на час, варварской пышности и жестокости. Люди лишились естественных ценностей - веры в добро, дружбу, справедливость. Они стали поклоняться жестоким, но слабым богам, богам, что сдирали кожу с захваченных пленников. Слабость пыталась казаться сильной через жестокость.
   Восток стал неспособен на самостоятельное развитие. Он погряз в самом себе, задохнулся в насыщенном миазмами воздухе Междуречья. Закованные в медь когорты сгорели в горниле междоусобных войн, их поглотили безбрежные пески и бездонное море.
   Восток потерял свою созидающую силу, дарованную ему землею. Отныне он мог порождать лишь химерические идеи.
http://kuchaknig.ru/show_book.php?book=36649&page=2
3

И гром не ударил. И Солнце светило как прежде.

Жрецы вывели к алтарю девушку. Она не была равнодушной, подобно прежним жертвам, одурманенным сладкими грезами наркотиков. Она знала, что ее ожидает. Она то рвалась и кусалась, уподобляясь разъяренной кошке, то устало обмякала в руках вечно бесстрастных жрецов.
Появился Воолий. В звериной шкуре, дрожащий от возбуждения. Он начал традиционный танец Лунного Ягуара, но танец короткий, нетерпеливый. Повинуясь его жесту, храмовые служки заключили запястья и лодыжки жертвы в крепкие кожаные кандалы, цепями привязанные к вделанным в гранит вертикальным столбам. Заскрипели блоки, и девушка повисла на цепях, распятая и беспомощная. Жрецы стали позади жертвы, картинно скрестив на груди руки.
Воолий остановился. Члены его напряглись, веки, скрытые маской, нервно затрепетали, горячий вожделенный взгляд обжег девушку. Она, почуяв его, забилась. Ягуар ударил хвостом и, крадучись, пошел к жертве. Вот она, юная и желанная. Руки Воолия коснулись скрытых тоненьким платьицем бедер. Как он любил этот не ведавший любви трепет! Как покорны и беззащитны обреченные жертвы! Но эта - совсем другое дело. Она похожа на запутавшуюся в сети пуму. Огонь ее голубых глаз обжигал. Воолий не мог больше сдерживать себя и резким рывком разорвал платьице жертвы. Толпа завопила, но атлант даже не услышал этого воя. Пальцы его жадно заскользили по прекрасной фигуре. Какая у нее нежная золотистая кожа. Руки жреца начали с плеч, коснулись небольшой напряженной груди... Девушка плюнула в маску, Воолий хрипло рассмеялся. Маленький, чуть втянутый пупок, шелковистые бедра. Жрец гладил их кругообразными движениями, заставляя пустить его руки дальше - к вожделенной цели. Девушка вновь забилась. Бедра напряглись так, что обозначились вены. Все, больше он терпеть не мог. Рванув на себе одежду, жрец навалился на девушку, бессильно бившуюся в паутине опутывающих ее цепей. Потные руки буквально разодрали стиснутые колени жертвы, и жрец проник в нее. Она закричала. Наэлектризованная толпа ответила диким истеричным воем, в котором явственно читались желание и похоть.
Обхватив маленькую, корчащуюся от боли и унижения фигурку, жрец проникал в нее всей мужской страстью и медленно отступал назад. Еще и еще... И вот он закричал от комкающего сердце восторга. Толпа завистливо ухнула. Воолий опустился на колени, лизнул языком бегущую по бедру струйку крови, затем провел по лону подрагивающими руками и воздел их над головой. Кровь! Алая кровь, смешанная с белесыми сгустками страсти. Ягуар принял жертву!
Солнце вошло в зенит и уничтожило тени. Пора! Подошедший к жрецу служка протянул ему нож. Воолий крепко сжал золотую рукоять, тусклый луч, отразившийся от клинка, ударил по глазам жертвы, заставив их раствориться в слезах. Шагнув, Воолий схватил рукою грудь девушки и очертил ее тонким кровавым кругом. Обильно хлынула кровь, залившая живот и задрожавшие ноги. Не внимая дикому крику, жрец проделал то же самое и с другой грудью. Затем он отступил чуть назад. Кровь, сбегающая по золотистой коже, образовала небольшую лужицу у ног Кансоор, служка подставил туда жертвенную чашу. Девушка устала кричать и лишь редко всхлипывала. В Воолий вдруг снова начало просыпаться неодолимое дикое желание. Нельзя! Подавляя в себе зов плоти, жрец заспешил и, взмахнув ножом, вонзил его чуть повыше пупка жертвы. Раздался животный вопль. Нож медленно, наслаждаясь страданием, пополз вверх, обнажая сочащиеся жиром внутренности. И сердце - бешено бьющийся в предсмертной неге комочек. Рука жреца вцепилась в него и вырвала наружу - к Солнцу. Тело Кансоор вскинулось вверх и беспомощно повисло на веревках.
Воолий продемонстрировал сердце рычащей в экстазе толпе и положил его в чашу. Кровь, которой было забрызгано все: базальт, тело жертвы, руки и одежда жреца - пьянила его. Отбросив все традиции, Воолий скинул маску, поднял сверкавшую золотом и кровью чашу и, совершенно не таясь, припал к ней губами. Кадык на шее задвигался.
Переиграл. Толпа онемела. Ее восторг обратился в ужас. Каждый вдруг представил себя на месте жертвы, сознавая, что кровь - потребность не бога, а вампира, человека с зел+ной кожей.
Так бывает, когда человек чует свою смерть. А она была рядом, и губы ее были алы от крови.
Несколько мгновений люди стояли, застыв в ужасе, затем, словно очнувшись, бросились бежать от этого проклятого места. Толкаясь локтями и давя слабых. Бряцающие золотыми браслетами курдка и грязные янакона, воины и самоуверенные жрецы. Площадь вмиг опустела. Лищь несколько растоптанных тел да обрывки сорванной одежды. И мечи, и копья. И ребенок, таращащийся в небо мертвыми карими глазами.
Воолий допил последнюю каплю и, сладко выдохнув, бросил опустевшую чашу застывшим жрецам. Затем он подошел к висящей на веревках мертвой Кансоор и впился алыми губами в посиневшее лицо.
И гром не ударил. И Солнце светило как прежде.
http://bookz.ru/authors/djons-koul_/koul_atl12/page-14-koul_atl12.html
1

КАМЕНЬ ПРОМЕТЕЯ -2.

- Ты ошибаешься, - не очень уверенно заявил Геракл. - Он и в самом
деле держит свод. Я испытал неимоверную тяжесть, когда взвалил этот груз
на свои плечи. Мои ноги ушли в землю по колено.
Прометей махнул рукой.
- Там влажная земля. - Титан перевернулся на живот и подпер
подбородок огромным кулаком. - Мой бедный брат. Менетий был отчаянным
безумцем. Ему все равно рано или поздно было суждено свернуть себе шею.
Атлант же был совсем другой. Он был вдумчив и даже робок. У него было
чистое сердце. Я как мог отговаривал его от намерения принять участие в
этой битве. Я знал, что титаны обречены проиграть. Их век уже минул, а
люди, поклонявшиеся им, умерли. Новые люди не хотели верить в суровых и
грозных богов, порожденных мощью земли. Их куда больше устраивали ветреные
кронионы, повадками и обличьем схожие с человеком. А кроме того, в руках
олимпийцев была сила звезд - наследство Урана [Уран - в греческой
мифологии божество неба; от брака с Геей произвел титанов, киклопов и
гекатонхейров], тайно переданное Зевсу Геей [Гея - в греческой мифологии
богиня животворящей земли]. Эта сила была в сто крат больше той, что
располагали титаны. Я сказал Атланту, лишь ему одному, он был моим любимым
братом, что они проиграют. Он ответил, что лучше сохранить честь, нежели
приобрести благорасположение победителя. Он словно хотел обвинить меня в
том, что я боюсь быть побежденным. Да, я никогда не скрывал того, что хочу
быть победителем. Но я и не боялся потерпеть поражение. Я лишь не хотел
проиграть столь нелепо.
О, это было грандиозное побоище! Титаны сокрушали своих врагов
дубинами и кидали в них огромные глыбы. Олимпийцы отбивали эти удары
щитами силовых полей, созданных колдовскими чарами Зевса, и швыряли в
Крона и его братьев огненные перуны. Титаны падали ниц, поверженные
мощными ударами и тут же поднимались вновь. Ведь они были бессмертны. И я
думаю, они б победили, если бы Зевс не призвал на помощь гекатонхейров
[гекатонхейры (сторукие - греч.) - сторукие и пятидесятиглавые гиганты
гиганты Бриарей, Гий и Котт]. Эти чудовищные порождения Геи оказались не
по зубам Крону. Титаны признали свое поражение. Я предсказал исход этой
битвы еще до того, как она началась.
- М-да, - неопределенно хмыкнул Геракл, не раз слышавший эту историю,
но в несколько ином изложении.
Прометей вздохнул и философски заметил:
- И слава Орфейской горы [Орфейская гора - место обитания титанов]
закатилась, и воссиял Олимп.
- Но почему пострадал ты? - притворяясь незнающим, спросил Геракл,
рассеянно поигрывая золотоострой стрелой.
- Я могу предсказывать будущее. Все началось именно с этого.
- Но и Аполлон, и некоторые другие боги обладают даром прорицания!
- Их дар не столь совершенен, как мой. Они могут предсказывать судьбу
людей, я же знаю судьбу богов. И судьбу всего мира. Зевсу было известно
это и потому я был для него опаснее всех титанов и гигантов вместе взятых.
Он пытался приручить меня, обещая сделать своим первым помощником. Но
зачем быть первым помощником, когда можно стать просто первым. Я отказал
ему в просьбе раскрыть его будущее. Он не решился поначалу расправиться со
мной, так как все еще рассчитывал, что я изъявлю покорность. А кроме того,
на моей стороне были многие боги. Меня поддерживали Океан, Аид, Аполлон,
Гефест. Меня поддерживала мать-земля Гея, рассердившаяся на Зевса за
жестокую расправу над титанами.
Смешно! - Прометей расхохотался. - Зевс подозревал, что опасность
подстерегает его с рождением могущественного сына. Одно время он даже был
готов, подобно Крону, глотать своих чад. Но олимпиец явно переоценил свои
возможности. Его семя не могло дать столь богатые всходы, как семя
прародителя Урана. Опасность грозила ему с другой стороны.
Люди, жившие в те времена на земле, были наивны и беспечны. Им были
неведомы зависть и раздоры, их жизнь проходила в благостной уверенности,
что судьба, дарованная им богами, прекрасна. И они поклонялись этим богам,
а любая власть держится прежде всего на поклонении. Я не видел надобности
устраивать тайные заговоры и не ставил целью овладеть олимпийским троном
путем переворота, хотя у меня была такая возможность. Я лишь дал людям
огонь.
Они восприняли его как благо. Ведь ночами бывало холодно, а их зубы
истерлись, пережевывая сырое мясо. А кроме того, огонь завораживал, он был
частью высшего, недоступного прежде человеку. Ведь прежде он принадлежал
бессмертным богам. А запретный плод так сладок! Первый, получивший этот
огонь, долго смотрел на его прыгающие язычки и вдруг прозрел. Он
потребовал плату со своего соседа, пришедшего приобщиться к теплу. С этого
мгновения кончился Золотой век. Люди лишились былой беспечности и поняли,
что мир несовершенен. И что незачем воздавать хвалу богам, создавшим столь
несовершенный мир. Я победил, но, победив, я проиграл. Мои союзники-боги
отшатнулись от меня, так как я вольно или невольно действовал во вред им.
Отдав людям огонь, я поднимал их против богов. Приобрести союзников-людей
я пока еще не успел, ибо они еще не оценили в достаточной мере мой дар.
Огонь позволил им скинуть шкуру, но не раскрыл их души.
И тогда Зевс напал на меня. Это была отчаянная схватка. И я был
близок к тому, чтобы победить. Лев повалил быка и подбирался к его горлу,
но в этот момент вмешались боги.
Сообща они одолели меня и опутали цепями. Зевс намеревался бросить
мятежного титана в Тартар под охрану гекатонхейров и тогда я напомнил ему,
что знаю его судьбу. Он потребовал от меня раскрыть ее тайну. Я дал
согласие, но поставил в качестве условия мое освобождение. Зевс наотрез
отказался отпустить меня на волю. После долгих споров сошлись на том, что
будет официально объявлено о страшном наказании, которое я якобы понес, а
на самом деле я буду отправлен в почетную ссылку, где мне будут созданы
вполне комфортабельные условия. Я выбрал местом ссылки Кавказ. И Гефест
тут же отправился в эту рощу строить мне дом. Будучи верен данному мною
обещанию, я раскрыл Зевсу тайну, которая его столь волновала. Суть этой
тайны заключалась в том, что сын его от связи с дочерью Океана Метидой,
который должен был вот-вот родиться, в будущем лишит своего отца власти. -
Прометей усмехнулся. - Надо было видеть, как взволновался Зевс! Он тут же
проглотил утробу Метиды лишь для того, чтобы мучительно разрешиться от
бремени Афиной. Что ж, по уму и властности эта женщина подобна мужу.
Родись она богом, и трон Крониона зашатался б. Но по закону богиня не
может претендовать на олимпийский престол, и Зевс спокойно восседает на
Олимпе, а я веду бессуетную жизнь в этом уединенном уголке земли. Вот,
собственно говоря, и вся моя история.
- Люди до сих пор помнят о тебе, - старательно отводя глаза в
сторону, сказал Геракл.
- Что ж, это приятно.
- Они чтут тебя как бога, указавшего им путь к свободе. Они чтут тебя
как великого проповедника бунта. Они надеются, что настанет час и судьбе
будет угодно прекратить твои муки, и тогда ты вернешься, чтобы вновь дать
им истину.
- Это хорошо, что они думают именно так. В их сердцах остается
надежда.
- Но они верят в тебя! - почти кричал Геракл.
Прометей шумно выдохнул. На его лице вновь появилась вымученная
улыбка.
- Сын Зевса, ты пришел сюда с поручением, так выкладывай его!
И совсем тихо добавил:
- Мне известны чувства, которые ты сейчас испытываешь, но пойми, вся
беда в том, что я знал, чем все это закончится и ничего не мог изменить!
- Ты знал, что проиграешь и окажешься здесь? - не веря в услышанное,
спросил Геракл.
- Конечно.
- Но почему же ты в таком случае восстал против Зевса?
- Это судьба. Как я могу пойти против предначертанного мне роком. И
потом, ведь у каждого, кто проповедует бунт, должно быть свое Ватерлоо.
Геракл не осознал смысл последней фразы, но он понял, что хотел
сказать титан. Герой не оправдывал Прометея. Он верил, что если
понадобится, он сможет стать наперекор судьбе. Хотя будет ли он уверен,
что это судьба. А может быть, это лишь то, что считаешь судьбой, а
истинная судьба ждет за поворотом абсурда. Ведь никому не суждено знать
своей линии жизни, сплетенной мойрами. А Прометей ее знал и знает.
И что страшнее - камень на плечах, воображаемый небесным сводом, и
постоянно дрожащие ноги от страха не удержать этот свод, или камень над
головой, который в определенное роком мгновенье, раздавит тебя своей
неотвратимостью? И ты знаешь об этом, но не в силах убежать от его
угловатой тени.
- Я бы выбрал камень на плечах! - произнес вслух Геракл.
Прометей недоуменно вскинул голову, и герой поспешно добавил:
- Зевс послал меня к тебе узнать, что угрожает ему в ближайшее
тысячелетие. В благодарность за эту услугу он дозволит тебе вернуться на
Олимп.
- Он считает себя достаточно сильным, чтобы больше не бояться меня, -
задумчиво произнес Прометей. - Но его по-прежнему страшило будущее, хотя
он и уверяет, что держит его нити в своем кулаке. Но прихоти мойр
непредсказуемы, хотя они и считаются порожденьем Крониона. Надо не раз
подумать, прежде чем зачинать таких детей! - Прометей подмигнул Гераклу. -
Передай Зевсу, что я не советую ему заниматься блудом с морской богиней
Фетидой. Рожденный ею сын будет сильнее своего отца, кем бы тот ни был.
Запомнил?
Геракл кивнул.
- Да.
Титан расправил плечи, словно сбрасывая с них тяжелый груз. Затем он
перевернулся на спину и стал любоваться звездным небом. Созвездие
Медведицы постепенно уползало за горизонт. Было очень тихо, лишь издалека
доносился вой попавшего в западню глубоких пропастей ветра.
- Как поживает твой друг, мудрый кентавр Хирон? - внезапно спросил
Прометей.
- Нормально, - ответил герой и вопросительно посмотрел на титана.
- Скоро он случайно поранится твоею стрелою, пропитанной ядом
лернейской гидры. Чтобы избавиться от вечных мук, он подарит свое
бессмертие мне и сойдет в Тартар.
- И ничего нельзя изменить? - тихо спросил Геракл.
Прометей покачал головой.
- Ни-че-го!
На глаза героя навернулась невольная слеза. Нерешительно тренькнула
цикада. С востока из-за гор вылезли смутные щупальца предрассветных лучей,
мешающихся с утренним туманом.
- Пойдем! - предложил Геракл. - Ты выполнил просьбу Зевса и отныне
свободен.
- Нет. - Олимп не любит поверженных. А кроме того, судьбе угодно,
чтобы я пока оставался здесь.
- И как долго?
- Не знаю. Судьба скажет мне, когда наступит срок возвращаться.
Звезды погасли и из-за гор выплыла розовокудрая Эос. Отблески света,
испускаемого ее прозрачно-лазоревыми щеками, раскрасили поляну, заставляя
цветы поднять вверх заспанные головки.
- Прощай, - сказал Геракл и поднялся с земли.
- А ты не хочешь узнать свое будущее? - искушая, спросил титан.
Герой отрицательно покачал головой.
- Я думаю, этого не хочет никто. Даже боги боятся своей судьбы и мне
кажется именно по этой причине они помогли Зевсу сбросить тебя с Олимпа.
- Я знаю это, - сказал титан.
- Мне очень жаль тебя, Прометей!
Титан также поднялся на ноги и подошел к Гераклу. Он похлопал героя
по могучему плечу, коснулся рукой шкуры немейского льва и заметил:
- Обыкновенная шкура, а под ней - гиперборейская броня из распиленных
на пластинки конских копыт. Львиный меч предохраняет от когтей зверей и
рубящих ударов, а пластинки - от стрел и копий. Это очень хороший доспех!
Легкий и прочный.
- Тебе поведал об этом дар прорицания? - осведомился Геракл.
- Нет. - Щека титана нервно дрогнула. - Просто когда-то я и сам был
неплохим воином. Когда-то.
Прометей еще раз хлопнул героя по плечу и скрылся в своем доме.
Возможно он сказал "прощай", но Геракл не расслышал.
Он возвращался вниз, топча выросшие за ночь маки, и думал о
пророчестве Прометея. Отныне Зевс будет сторониться столь приглянувшейся
ему Фетиды, надеясь обмануть судьбу. Но ведь нельзя обмануть судьбу или...
В голове вдруг мелькнуло - судьба подскажет Прометею, когда
возвращаться. Судьба, которую пытается обвести вокруг пальца Зевс. Геракл
усмехнулся и отбросил эту шальную мысль. Пусть по этому поводу болит
голова у царя олимпийцев.
Вернувшись, он слово в слово передал Зевсу пророчество Прометея и тот
немедленно отменил свидание, назначенное этой ночью синеокой Фетиде.
А через год кентавр Хирон случайно укололся отравленной стрелой,
выпавшей из колчана Геракла.
А еще через год Зевс сошелся с фиванкой Семелой.
Фарс, именуемый жизнью, продолжался, а финал его знал лишь титан
Прометей, затаившийся на вершине Кавказа и терпеливо ожидающий веления
своей судьбы.
http://read.newlibrary.ru/read/koul_dzh_/page0/atlanty__voin.html